Геннадий Петров
Президент-революционер Дональд Трамп еще надеется совершить свою революцию. Фото Reuters
Не далее как 12 месяцев назад в историю США была вписана новая примечательная дата: 20 января 2025 года. В этот день президентскую клятву принес Дональд Трамп, наперекор многочисленным прогнозам вернувшийся в Белый дом, триумфально выиграв выборы. В избирательную кампанию и в первое время правления он обещал многое, а по сути – одно: перевернуть мир, сделав его лучше (в собственном понимании, что такое это «лучше»). Президент-революционер, бросающий вызов установившемуся порядку, – такого в США давно не было, а уж революционера возрастом под 80 лет не было никогда. Год прошел. «Золотого века», провозглашенного Трампом для Америки, не просматривается. Но поколебать мировой порядок, сделав вероятным то, что совсем недавно казалось невероятным, ему, без сомнения, удалось.
Именно поколебать. Спустя год приходится констатировать, что пока в Америке не произошло необратимых перемен. Не случилось ничего из того, что невозможно изменить росчерком пера следующего президента или даже решением других представителей американской власти.
В вышедшей в декабре Стратегии национальной безопасности сам Трамп так обрисовал то, что он считает своими успехами за прошедший год его второго президентского срока.
«Начиная с моего первого дня в должности мы восстановили суверенные границы Соединенных Штатов и задействовали вооруженные силы, чтобы остановить вторжение в нашу страну. Мы изгнали радикальную гендерную идеологию и «воук»-безумие из наших Вооруженных сил и начали укреплять армию, инвестировав 1 трлн долл. Мы восстановили наши союзы и добились того, чтобы союзники вносили больший вклад в нашу общую оборону – включая историческое обязательство стран НАТО увеличить оборонные расходы с 2% до 5% ВВП. Мы высвободили американское энергетическое производство, чтобы вернуть нашу независимость, и ввели исторические тарифы, чтобы вернуть критически важные отрасли промышленности домой. В ходе операции «Полуночный молот» мы уничтожили возможности Ирана по обогащению ядерного топлива. Я объявил наркокартели и жестокие иностранные банды, действующие в нашем регионе, иностранными террористическими организациями. И всего за восемь месяцев мы урегулировали восемь бушующих конфликтов».
В этом списке нет того, что в ходе избирательной кампании сторонники Трампа относили чуть ли не к главной его задаче: разгром «глубинного государства», сокращение априори обвиненного в коррупции бюрократического аппарата, который должен был уподобиться результативно действующему механизму бизнес-корпорации. Департамент эффективности правительства (DOGE), руководимый неутомимым миллиардером Илоном Маском, наделал немало шума, но добился немногого. Произошли некоторые структурные перемены, больше напугавшие чиновников, чем изменившие страну. Вскрыть многомиллиардные хищения в госсекторе не удалось – то ли ввиду отсутствия таковых, то ли из-за того, что эта задача оказалась не по зубам набранным Маском программистам и айтишникам. Сам Маск в итоге рассорился с Трампом, обвинив его в стремлении раздуть, а не сократить бюджетные расходы.
Большая часть увольнений приостановлена решениями судов. Нечто похожее произошло и с тарифами. Но тут к решениям американских судебных органов добавилась политика. «Тарифная война», объявленная президентом считай всему миру, обернулась чередой переговоров с различными странами и в большинстве случаев компромиссом, не предполагающим выполнение угроз Трампа в полном объеме.
«Уничтожение возможностей Ирана по обогащению ядерного топлива», как выяснилось со временем, вовсе не исключает нового американского удара по Ирану. Его перспектива как раз обсуждается в эти дни.
Среди восьми конфликтов, якобы завершенных Трампом, не оказалось ни одного действительно завершенного или завершенного благодаря Трампу. И, к огромному сожалению и несчастью, не закончен российско-украинский конфликт, на который США действительно имеют возможности повлиять. Было шесть или семь (зависит от того, как вести счет) попыток Трампа добиться мира между Москвой и Киевом при своем деятельном посредничестве. Всякий раз все проходило примерно по одному сценарию. Трамп принимался уговаривать обе стороны прийти к компромиссному миру. А их позиции в главном оставались неизменными. Кремль сигнализировал, что задачи СВО будут по-любому выполнены, и раз Трампу мир нужен – пусть он уговаривает Украину пойти на выполнение этих задач. В Киеве же на это идти не соглашались. Трамп гневался, грозил карами то одной, то другой стороне. В результате кар (по крайней мере в том виде, в котором они ожидались) не следовало. Через некоторое время Трамп заявлял о «достигнутом прогрессе», и все начиналось сначала.
В сухом остатке: США по-прежнему продолжают снабжать оружием Украину (пусть и по несколько другой финансовой схеме), расходы на нее в американском оборонном бюджете на следующий год не сократились, а даже выросли, американские санкции против РФ не сняты – напротив, введены новые. В общем-то, все как во времена Джозефа Байдена, но с существенной разницей. Трамп, в отличие от своего предшественника, готов говорить с российским руководством. Выработался и особый стиль внешнеполитических контактов США с Кремлем, когда предпочтение отдается непрофессиональным дипломатам, не связанным дипломатической этикой и необходимостью отчитываться перед Конгрессом. Насколько такая тактика окажется верной, предстоит убедиться в наступившем году. Возможно, в нем миротворческие усилия Трампа дадут результат, если он от них, конечно, не откажется.
Не относится к числу необратимых шагов, как ни странно, и арест Николаса Мадуро – главное и бесспорное достижение Трампа, по крайней мере в глазах его сторонников. Обвинение против венесуэльского лидера вполне может развалиться в суде (доказать, что он связан с наркокартелями, как сейчас видно, будет нелегко), а созданная на его родине система власти, похоже, устояла. Все прежние функционеры режима на местах, и нет признаков того, что их заменят оппозиционеры или американцы. На встрече с Трампом представители американского нефтяного бизнеса дали понять президенту, что Венесуэла их не особенно интересует. Потребуются годы и миллиардные вложения, чтобы добыча черного золота там действительно стала приносить существенную прибыль.
Ближе всего к грани, за которой начинается то, что потом трудно будет изменить, Трамп подошел во внутренней политике. Президент ввел в американскую жизнь, казалось бы, чуждые для нее явления. Он явно пытается выйти за рамки отведенных ему Конституцией полномочий, пробует подчинить то Верховный суд, то Федеральную резервную систему, то СМИ американского мейнстрима. Все это происходит без особого успеха, но важен уже сам факт, что это происходит. В Америке на все лады склоняют деятельность проводящей рейды по всей стране иммиграционной и таможенной службы (ICE), которой в Белом доме на ходу придумывают новые полномочия. Трампа обвиняют в давлении на СМИ и попытке говорить со своими оппонентами языком уголовных дел. Он и его сторонники в ответ напоминают, что все это было до них, при Байдене, только тогда объектом преследований были трамписты.
В целом то, чего в конечном счете собирается добиться президент, остается загадкой для тех, кто за ним наблюдает. Одни видят в действиях Трампа следование четкой стратегии. Другие (например, его пламенный недоброжелатель, бывший сотрудник его команды Джон Болтон) считают, что никакой стратегии тут нет, а есть лишь чистый оппортунизм, продиктованный личными обидами, нарциссизмом и текущими событиями. Если исходить из этих представлений критиков Трампа, получается, что все шокирующие новости о нем последних месяцев объясняются всего лишь тем, что он действует как опытный пиарщик. Стала неизбежной публикация «файлов Эпштейна» (материалов по делу финансиста-педофила, которые, как предполагают, могут компрометировать Трампа). Сразу же появилась и упомянутая выше Стратегия национальной безопасности, предусматривающая отказ США от глобального лидерства; и операция в Венесуэле и в Карибском море; и вновь возникли претензии на Гренландию. Американцам подкинули темы, которые они, вместо дела Эпштейна, должны обсуждать до выборов в Конгресс, которые предстоят в ноябре 2026 года и могут стать «судным днем» для Трампа. По опросам, его однопартийцы проигрывают контроль над верхней и нижней палатами. А если Конгресс возьмут демократы, там и до импичмента Трампу недалеко.
Видеть в нынешнем президенте США, выражаясь словами Болтона, «досадную аномалию» мешает одно обстоятельство: команда, пришедшая в Белый дом. Не Трампу, а вице-президенту Джей Ди Вэнсу принадлежит самое резонансное выступление на международном форуме минувшего года: речь на Мюнхенской конференции. Он, а не Трамп изложил перед зарубежной аудиторией ключевые постулаты трампизма как идеологии: правильное устройство мира должно быть на основе национальных государств, а не наднациональных структур; миграция – зло; несистемные правые силы должны быть такими же легитимными участниками демократического процесса и так далее. Сохранится ли трампизм, движение MAGA, без Трампа? Слова и дела Вэнса убеждают, что да. А значит, Трамп все-таки не «аномалия» и его идеи имеют будущее. Какое – вероятно, будет ясно в этом году, обещающему Америке и миру много политических перемен.
