Кино после смерти

Кино возникло задолго до кинематографа как совокупности технических средств и приемов. Задолго до пленки, проекционных аппаратов, экранов и многого другого. Все эти средства оно вызвало к жизни – и, надо полагать, благополучно их переживет.

Оно безусловно старше литературы, старше живописи, старше музыки, пения и танца. Оно, весьма вероятно, старше и самого сознания. Животные, подозреваю, тоже его смотрят.

Кино – проживание жизни в образах. Изначальное, коренное. Лишь в человеческом мире оно распадается на «реальность», «сновидения», «бред», «воображение», «галлюцинации»┘ Мы не всегда различаем эти вещи, с легкостью оказываясь в их власти.

Не поэтому ли человечество так поздно додумалось до кинематографа как системы технических средств? Не поэтому ли – хотя прошло уже больше столетия с момента официально признанного рождения кинематографа – ученые-аналитики, теоретики-толкователи все никак не могут договориться о том, что же оно на самом деле такое? Эти теоретики, пишет Николай Изволов, до сих пор не пришли к внятному согласию даже по поводу базовых кинематографических категорий – того, например, что такое «кадр». А кадр-то, догадывается Изволов, – «безусловно внепленочное образование». Но ведь и само кино – тоже.

Не поэтому ли так поздно кинематограф стал отрываться от «реальности» (литература – когда еще начала!) и создавать собственную? – как у ни на кого не похожего режиссера Владимира Кобрина. Впрочем, зачем создавать «собственную» реальность, когда и так вся реальность – твоя? Бывшая, настоящая и будущая; мыслимая и немыслимая.

Вот и Юрий Норштейн со своей мистической анимацией дочувствовался до чего-то очень важного в феномене кино. У него в то, чтобы сделать рисованный фильм на несколько десятков минут, уходит решительно все. Даже то, что лишено образа: запахи, сырость, озноб... В каждую сцену фильма, в каждый кадр. Поэтому Волчок из «Сказки Сказок» оказывается ближайшим родственником одновременно персонажей Гойи и Рембрандта – и перепуганного мокрого котенка со случайной фотографии. Это все кино: это оно создает отношение ВСЕГО ко ВСЕМУ. Оно и есть это отношение.

Его слишком просто спутать с жизнью вообще. Или с любой из ее частей – как угодно. А оно все эти части превосходит.

Подозреваю, после смерти нам покажут самое интересное.