Что общего у «Гамлета» и «Хоббита»?

Андрей Пустогаров представляет свои книги. Фото из архива Андрея Пустогарова

В Музее-квартире Алексея Толстого на Спиридоновке писатель и переводчик Андрей Пустогаров представил свои переводы двух книг, неожиданно объединенные под общей обложкой, – «Гамлет, трагедия наследника Дании» Уильяма Шекспира и «Хоббит, или Туда и назад» Джона Рональда Руэла Толкина.

Сразу вспоминается древнегреческое понятие «гибрис» – дерзость стать вровень с богами. Как можно решиться на перевод «Гамлета» после Михаила Лозинского и Бориса Пастернака? Пустогаров заметил, что к 2003 году, когда появилась первая редакция его собственного перевода, уже существовало 26 переводов «Гамлета» на русский язык. К настоящему времени их число увеличилось, в том числе в этом году свою версию представил Григорий Кружков. Однако, по мнению Пустогарова, из русских переводов почти полностью ушли метафоры Шекспира, основанные на познаниях поэта в областях науки, техники, ремесел, мореплавания, военного дела, а также ушла изощренная словесная игра. Кроме того, переводчики архаизировали Шекспира, хотя он писал на новоанглийском изводе языка, мало отличающемся от современного английского. Это же присуще и переводам сонетов, переводы нескольких из них также вошли в представленную книгу. Комментарии к ним демонстрируют, как в прежних русских переводах нивелируются острота и новаторство Шекспира.

Свои тезисы выступавший подтверждал сравнением переводов «Гамлета»: сначала зачитывал в оригинале фразу Шекспира, далее следовали ее переводы – Лозинского, Пастернака и самого Пустогарова. К примеру, перевод Пустогарова озаглавлен «Гамлет. Трагедия наследника Дании». У Шекспира – «The Tragedy of Hamlet, Prince of Denmark». У Лозинского и Пастернака – «Гамлет, принц датский». Уже в этом принципиальное расхождение – Гамлет не просто принц, то есть в русском понимании один из многих, принадлежащих к королевскому роду, но наследник престола Дании, страны, готовящейся к войне. Гамлет понимает опасность смуты в датском тылу, на этом во многом основывается его поведение. Недаром Офелия дает Гамлету такую характеристику: «Политик, философ, воин». А вот первая же ремарка Шекспира: «Elsinore. A platform before the castle». У Лозинского и Пастернака – «Эльсинор. Площадка перед замком». У Пустогарова – «Эльсинор. Вал у стен замка». Английское platform имеет значение «орудийная площадка». Отсюда слово «вал», поскольку в те времена орудия устанавливали на крепостном валу перед стенами замка. Читатель сразу вводится в атмосферу ожидания войны. По мнению Пустогарова, «Гамлет» – это трагедия рока. Исторический смысл происходящих событий – переход власти от династии Гамлетов к династии Фортинбрасов. Личная трагедия Гамлета включена в этот исторический процесс, в этом – новаторство Шекспира. Этот взгляд переводчик подтверждает вошедшими в книгу статьями «В какие игры играет Рок» и «Античные источники «Гамлета».

О «Хоббите», который ранее переводился на русский около полутора десятка раз, Пустогаров говорил меньше, останавливаясь на богатой литературной игре. Переводчик заметил, что повесть, несмотря на «сказочный» антураж, реалистическая и психологическая. В качестве истоков произведений Толкина Пустогаров указал на «Остров сокровищ» Стивенсона и ряд романов Уэллса. Он заметил, что «Хоббит» – это взрослая книга, рядящаяся в детскую, а «Властелин колец» – детская, рядящаяся во взрослую.

«Гамлета» и «Хоббита», по мнению переводчика, объединяет рука Провидения. В «Гамлете» эта рука неотвратимо ведет героя к гибели, в «Хоббите» же, напротив, безрассудное поведение героев часто направляет их по спасительному пути. В Гамлете», по словам Шекспира, «соединяются страстность и трезвый ум», а в хоббите Бильбо «отвага и мудрость смешаны в правильной пропорции».