Евангелие от Дефо

В самом раннем детстве, когда я еще не обучился хорошо читать и больше с интересом рассматривал картинки, мама мне несколько раз вслух читала «Приключения Робинзона Крузо». Рассказ от первого лица о необычайных приключениях и жизни героя на необитаемом острове потряс меня. На всю жизнь у меня сохранился тот еще ребячий интерес к созиданию мира вокруг себя.

Поразительно, но несчастный Робинзон не опустил руки, очутившись на клочке суши, а в одиночку строит дом и даже одомашнивает диких коз, фактически основывает свою собственную цивилизацию на лоне природы. Пленник тропиков не превращается в одичавшее существо, как один из его прототипов – Александр Селькирк, а скорее, наоборот, нравственно совершенствуется. А как вам мысль, что ящик с инструментами плотника на необитаемом острове дороже, чем целый корабль золота?

Дальше все шло как по накатанному. В нашем доме была небольшая библиотека, и как только я одолел грамоту, стал там частым гостем. Конечно, для мальчика приключения и исторические книги были самыми желанными. Помню зачитанный до дыр томик «Подвиг Магеллана» Стефана Цвейга, книги Жюля Верна. Особенной нитью тянутся воспоминания о «Батые» Василия Яна, серии Дмитрия Балашова.

Особенно меня ошеломила книга Владимира Личутина «Долгий отдых», стоявшая на полке у моих родителей. Особый, колоритный, где-то местами корявый, но живой русский язык поразил меня, навсегда привязав душевным теплом к деревенской прозе.

Безусловно, мои вкусы, как и десятков миллионов советских школьников, формировала школа, через программу по литературе. Несомненно, в мою судьбу навсегда вошли классики, их имена звучат из детства как шифр к прошедшей эпохе.

Сожалею, что не хватало на наших книжных полках Бунина и Гумилева, Набокова и Газданова и сотен других авторов, которых открыла нам перестройка, ныне многими бранимая. А на некоторых советских авторов существовали очереди в библиотеках, а купить того же Кира Булычева или Эдуарда Успенского было практически невозможно, как и построить коммунизм…