Итак, была проведена весьма радикальная реформа академического сектора науки, который в России принято ассоциировать с фундаментальными исследованиями. Основных положений принятого закона – два.
1. «Российская академия медицинских наук (РАМН), Российская академия сельскохозяйственных наук (РАСХН)… присоединяются к Российской академии наук (РАН) со дня вступления в силу настоящего Федерального закона»;
2. «Организации, находившиеся в ведении РАН, РАМН, РАСХН… передаются в ведение федерального органа исполнительной власти, специально уполномоченного Правительством РФ на осуществление функций и полномочий собственника федерального имущества, закрепленного за указанными организациями». (Этим федеральным органом исполнительной власти стало вновь образованное Федеральное агентство научных организаций, ФАНО).
То есть главная цель, которую перед собой ставили инициаторы реформы, – отделить руководство академий от распределения денег на научные исследования и жестко контролировать использование огромного имущества объединенной РАН.
Если уж совсем быть точным, то академию даже не столько отделили от бюджетного потока, сколько заставили согласовывать и отчитываться о потраченных на фундаментальные исследования средствах перед специальной правительственной структурой, ФАНО. Академики в большинстве своем расценивают это как вмешательство чиновников в саму суть научных исследований.
Во всем потоке «убийственной», с точки зрения большинства академического сообщества, критики правительственного закона вся содержательная сторона сводится к трем основным моментам:
1) академию лишают самостоятельности в выборе направлений научных исследований;
2) государственные чиновники никогда не смогут эффективно управлять академическим имуществом, и единственная их цель – «экспроприировать» академическое имущество, прежде всего – недвижимость и земли;
3) возмутителен порядок подготовки реформы РАН – втайне от академического сообщества.
Так, накануне принятия правительственного законопроекта в Госдуме в третьем, окончательном, чтении постоянно действующая Конференция научных работников РАН «Настоящее и будущее науки в России» (общественная организация, созданная летом 2013-го) подготовила экстренное обращение к академическому сообществу. В нем, в частности, отмечалось: «17 сентября Государственная Дума РФ собирается принять беспрецедентное решение, ведущее к разрушению Российской академии наук и наносящее невосполнимый ущерб российской науке и всей нашей стране. Администрацией президента в Федеральное собрание представлен вариант законопроекта № 305828-6, который предусматривает передачу институтов РАН в ведение вновь создаваемой бюрократической структуры, заведомо неспособной руководить наукой…»
Но 31 октября на встрече с президентом РАН и руководителем ФАНО Владимир Путин неожиданно делает следующее заявление: «…я думаю, что было бы правильно, если и вновь образованное агентство, и президиум Академии наук совместно исходили бы из некоего моратория на использование имущества и при решении кадровых вопросов. С тем чтобы в течение года, не спеша, агентство могло бы само разобраться и сделать это с помощью президиума Академии наук, что же нужно вновь созданной большой Академии, совсем уже большой, состоящей из трех частей, и какое имущество следует как-то использовать, может быть, по другому назначению. Но, во всяком случае, чтобы в течение года не принималось никаких решений, которые могли бы привести к невосполнимым утратам».
«Казнь отложили!» – выдохнуло академическое сообщество. Посмотрим, что оно вдохнет через год.
Андрей Довголенко 
