Два века литературы

Энциклопедия для детей. Всемирная литература. Часть вторая. XIX и ХХ века. Главный редактор В.А. Володин. - М.: Аванта+, 2001, 656 с.

МноготомнаЯ серия этой энциклопедии уже давно стала символом высокого качества. А том, посвященный зарубежной литературе девятнадцатого и двадцатого веков, - одним из самых сложных. Было тяжело вместить в один том русскую литературу двадцатого века, а уж упаковать в сравнительно небольшой объем мировую литературу за двести лет, снабдив рассказ о ней сотнями фотографий, рисунков, кадров из фильмов и карт (более тысячи иллюстраций), - задача суровая. Впрочем, эта фраза означает лишь то, что очередной том "Аванты+" выдержан на том высоком уровне, что задает вся эта серия.

В послесловии авторы цитируют слова Сергея Аверинцева о том, что "Когда поэзия получает непомерный авторитет и обременяется несвойственными ей функциями - это ведь не от хорошей жизни┘ Поэзия может не больше, но и не меньше того, что она может: это ворованный воздух, который позволяет дышать, а не задохнуться сарказмом, однако ей не заменить ни духовного учительства, ни философского познания, ни, наконец, гражданского действия". И действительно, при том, что литература не заменяет ничего, - она расширилась настолько, что постоянно приходит на ум мальчик из рассказа Сарояна, который приходит в библиотеку и, озиярая полки, с восхищением произносит: "Книг-то, книг сколько! И ведь в каждой, наверное, что-нибудь написано!"

Теснятся истории и их авторы. Флобер и Золя, Кафка и Майнринк, Торо и Уитмен. От Леопарди до Тагора.

Вот Вирджиния Вульф в ужасе от безумия войны и в страхе перед собственным безумием набивает карманы пальто камнями и бежит к реке.

А вот мудрый Толкин курит трубку совсем как Бильбо Баггинс.

Специальная статья о фэнтези, кстати, укоренилась в разделе "Английская литература", несмотря на свою иллюстрацию - намазанного салом Шварценеггера из фильма "Конон-варвар". А научно-фантастический жанр стал прерогативой американского раздела.

Границы литератур - суть понятие условное. Канетти отнесен к австрийской, например, литературе. Не сказать, чтобы я перечил составителям - границы стран менялись в том, уже прошлом, веке едва ли не быстрей, чем писатели меняли место жительства, а то и язык своего письма.

Тем более что Украина и Грузия десять лет назад стали другими странами - и вот получили свои разделы в энциклопедии. Поэтому в разряд зарубежных писателей попадают Котляревский и Шевченко, Чавчавадзе и Бараташвили.

Обычно для всех книг этой серии характерно обилие информации. Не только биографии и сюжеты, но и обстоятельства восприятия литературы.

Даже знаменитая мысль о том, кто лучший американский писатель, получила здесь свое отражение. "Он сильно выигрывает в переводе", - съязвил американский писатель Гор Видал в ответ на восторги русского почитателя Воннегута. Неожиданно для себя Видал отдал должное Рите Яковлевне Райт-Ковалевой (1898-1988), замечательной переводчице Белля, Кафки, Сэллинджера, Фолкнера, Хемингуэя и, конечно, Воннегута. Василий Аксенов и Сергей Довлатов признавались, что их стиль сформировался под влиянием ее слога. Повлияла она и на многих других русских писателей, вступивших в литературу в 60-е гг. ХХ века. Я бы на месте составителей тома поместил фотографию Райт-Ковалевой, которую фраза, что приписывают Довлатову, называет "лучшим американским писателем".

Ясно, что не всем в энциклопедическом томе досталось достойное место. К сожалению, Милорад Павич лишь упоминается на одной строчке, а раздел балканских литератур отсутствует.

Традиционен высокий уровень оформления этой книги. Надо, однако, сделать такое замечание - хорошей иллюстрацией всегда бывают обложки. Хороший тон - иллюстрировать энциклопедию обложками первоизданий, а вот современная обложка книги, пусть даже и выпущенной уважаемым издательством, книжная обложка из тех, что видишь в соседнем магазине, кажется здесь необязательной, случайно попавшей на страницу.

Впрочем, это мелкие придирки. Книг-то много, в каждой что-то написано, объять необъятное невозможно, а долг энциклопедии лишь рассказать об этом изобилии вполне внятно.