Андрей Ваганов «Вспомним – тираж журнала «Наука и жизнь» в старые добрые времена превышал 3 миллиона, журнала «Знание – сила» – миллион». Очень характерное высказывание, когда речь заходит на такую экзотическую сегодня тему, как состояние рынка научно-популярной литературы в стране. Да, тиражи были миллионные. И не только этих журналов. «Квант», например, - 315 тыс. Даже «Физика в школе» – 185 тыс. Выпуск научно-популярной литературы в 1981 г. составил 2451 наименование общим тиражом 83,2 млн. экземпляров. И мы этим законно гордились. И правильно делали.
Но, кстати, тираж американского научно-популярного журнала Scientific American в 1980-е годы тоже достигал 7 млн. экземпляров в год. Вообще продаваемость (или – покупаемость?) научпопа – это, возможно, величина инвариантная для определенного типа (этапа) развития любого общества. Конкретно – для индустриального и постиндустриального общества.
Однако это как раз тот случай, когда выбор был абсолютно добровольным. Ну, почти добровольным. Да, тиражи были миллионные. Но самое интересное, что их раскупали. Это в нагрузку к «Химии и жизни» приходилось выписывать «Правду», но не наоборот.
И вдруг – бац! В 1994 г. за поддержку науки из госбюджета высказались только 8% опрошенных россиян. Если напечатать миллион экземпляров журнала «Знание – сила» (вместо нынешних 5 тыс.), я очень сильно сомневаюсь, что этот тираж раскупится. Согласно недавно опубликованным данным Левада-центра, 37% россиян вообще не читают книг. Читают от случая к случаю – 40%. Постоянно читают – 23%. Только 4% респондентов имеют свои библиотеки. Десять лет назад (1996 г.) никогда или практически никогда не читали книги 18% опрошенных.
Мало того, если раньше жители России отдавали предпочтение толстым романам в твердом переплете, сегодня они склонны покупать покет-буки в мягких обложках. Одна из главных тенденций – ориентация издательств на серийно-типовую литературу. Как правило, это дешевые книги в бумажном переплете.
Успокоиться здесь можно только одним обстоятельством: бумажный переплет – это тоже признак демократии. «Дело не только в том, что мягкая обложка скорее тактильная, а не визуальная упаковка, но и в том, что такая книга одинаково легко может быть посвящена как глубоким вопросам, так и пустому вздору», – подчеркивал канадский социолог Маршалл Маклюэн.
У нас в стране, по данным Левада-центра, из тех, кто читает постоянно, 24% увлекаются женскими детективами, 19% – женской прозой, 18% предпочитают «российский боевик», 16% – историко-приключенческую классику, 14% – современную историческую прозу, 11% – русскую советскую классику. В нехудожественной литературе лидируют книги о здоровье (25%), издания по кулинарии (20%), книги по специальности (20%). Таков контент русского «мягкого переплета».
Между прочим, социологи давно уже отметили, что взрывное распространение покет-буков и в Европе, и в США связано с тотальной автомобилизацией. И в этом смысле Россия ничем не отличается от остального цивилизованного мира.
Вывод? Мы не индустриальная и тем более не постиндустриальная страна. Все случилось, как и предупреждал еще в 1962 г. Маршалл Маклюэн: «В устной России отношение к технологии носит характер страсти, что также может помешать им воспользоваться плодами распространения письменной грамотности».
