Данил Евстигнеев Лучшая вещь июньского номера - роман "Поцелуй женщины-паука" аргентинского писателя Мануэля Пуига (1932-1990), (перевод с испанского Антона Ильинского). В предисловии Борис Дубин справедливо негодует, как такой потрясающий автор оказался не востребованным российскими издателями. Что тут скажешь, квота. От Аргентины - Борхес и Кортасар, остальных просят не беспокоиться. Возможно, издав Пуига, боятся расшатать мифопоэтический формат латиноамериканской литературы, который столько лет приносит стабильную прибыль?
Проза Пуига действительно если и содержит элемент фантастики, то только в прямой речи героев. А "Поцелуй женщины-паука" как раз и состоит из одних реплик. Это роман-диалог двух заключенных. Один - "политический", другой - скромный, романтичный педераст, угодивший в камеру за совращение малолетних. Сидеть скучно. Но поскольку революционер ни о чем, кроме Маркса, говорить не хочет, то сосед начинает пересказывает любимые фильмы. Читать эти пересказы лучше, чем смотреть кино. Вера марксиста в светлое будущее, как гелием, наполняется воображением гея. И неудивительно, что дружбу скрепил братский промискуитет. Однако на скудное мировоззрение подпольщика новый экзистенциальный опыт не подействовал. Теперь он внушает своей тюремной "жене" идеалы эмансипации. "Послушай┘ если бы это не было больно, я бы позволил тебе сделать со мной то же самое, чтобы показать: быть настоящим мужчиной - это не дает никаких особых прав". Ну, что дураку ответить? "Изюминка в том, что, когда мужчина обнимает женщину┘ ты чувствуешь себя немного напуганной". В итоге настоящим мужчиной оказывается как раз мечтательный синефил. На воле он выполняет просьбу друга и ценой жизни передает подпольщикам важную информацию.
Датская писательница Иселин К.Херман судорожно реанимирует жанр эпистолярного романа. "Par avion. Переписка, изданная Жан-Люком Форером" (перевод с датского Татьяны Доброницкой) - хороший допинг для юных интровертов, лет до 17. После - уже вызовет бесполезный сарказм. Это душещипательная история любви датской провинциалки к французскому художнику. Правда, под маской художника скрывается прикованный к коляске почтмейстер. Девушка узнает об этом только в самом конце, а почему и как, уже не важно. Возвышающий обман существует не ради разоблачений.
Целый раздел "Иностранка" посвятила разным гендерным исследованиям. Из длинного ряда текстов выделю эссе Паскаля Брюкнера "Новая война за самоопределение (Мужчины и женщины)" (перевод с французского Нины Хотинской). Ключевая цитата: "Если о чем и жалеют оба пола, так это не о прежних отношениях, а о простоте их былых разногласий: каждому хочется положить конец мукам неуверенности, раз и навсегда указать другому его место. Поколеблен порядок, существовавший с незапамятных времен, а новый не пришел ему на смену, и нам тяжко жить в эпоху смещения ориентиров". Все верно, только не про Россию. Но ведь и журнал называется "Иностранная литература".
