Когда прозаик рифмует

Хулио Кортасар. Эпомы и мэопы: Стихотворения. - СПб.: Азбука-Классика, 2004, 224 с.

Давным-давно у нас выходила серия книжечек карманного формата "Поэзия Латинской Америки". Очень неровная и нерегулярная. Конечно, мы знали, что некоронованные короли латиноамериканских поэтов - коммунисты Николас Гильен и Пабло Неруда, которые все же, не благодаря и не вопреки партийной принадлежности, были настоящими поэтами. Сильное впечатление производили никарагуанец Рубен Дарио, перуанец Сесар Вальехо, венесуэлец Андрес Элой Бланко - а особенно парагваец Эльвио Ромеро и его пронзительное стихотворение "Ослепляющий жаворонков". К тому же испаноязычной поэзии сильно повезло - над ней работали Павел Грушко, Сергей Гончаренко, Анатолий Гелескул, Овадий Савич, все - профессионалы высшего класса. В их руках и бледненькие стихотворцы "пылающего континента" вещали хорошими русскими стихами.

Первый сборник прозы Хулио Кортасара в русском переводе вышел в 1971 году. С его поэтическими текстами в представительном объеме знакомство произошло только сейчас. Авторский сборник "Pameos y meopas" (1971) переведен бригадой из шести человек. Испанские оригиналы и переводы опубликованы параллельно.

Очевидно, что проза Кортасара и его стихи прочно связаны, это явления одного порядка. Большинство стихотворений сборника - верлибры. Лишь "Прелюдии и сонеты" выдержаны в классической (привычной русскому читателю и единственно почитаемой им за "настоящую" поэзию) манере регулярного рифмованного стиха.

Выросший на тучных пастбищах европейской традиции, поэт Хулио Кортасар герметичен и мозаичен. Предельная ясность плана выражения, когда "словам соответствуют понятья" (Гете), у него сочетается с усложненной образной структурой того рода, который принято называть модернистской поэтикой: "У кого болит глаз, когда жеребцу / глаз разрезают скальпелем, / а в это время самолетик пишет в небе слова, / а в это время плевки поднимаются к небу / и подающий надежды голкипер отважно отражает пенальти┘" Заглавие цикла "Итальянские песни" ("Cantos italianos") едва ли случайно перекликается с "Cantos" Эзры Паунда, а бытовой факт политической эмиграции Кортасара (с 1951 года) во Францию - обстоятельство ("Circunstancias", "Обстоятельства" - заглавие другого цикла) в своем роде катастрофическое и плодотворное. Никаким другим способом нельзя надежно удержаться и сохраниться в стихии родного языка, кроме как сочиняя на нем стихи, - в противном случае сбивается душевная настройка, струны начинают дребезжать (Владимир Набоков: "Меня уже мутит от дребезжания моих ржавых русских струн").

Поэзию Кортасара трудно озвучить. Ее русские версии звучат откровенно иноприродно. Достаточно проскандировать полногласные, звучно взлетающие и шумно падающие каденции испанских строк, чтобы почувствовать - мы не одной крови. Но это - вечная проблема поэтических переводов, вряд ли разрешимая в идеале. Сделанное русскими толмачами стихов Кортасара - максимум возможного. Пока.