Под «влиянием и наблюдением»

Владимир Микушевич. Воскресенье в Третьем Риме. – М.: Энигма, 2005, 576 с.

«Воскресенье в Третьем Риме» – книга для тех, кто знает и понимает, для тех, кому не надо ничего объяснять┘ Это глубокий и многоплановый роман. Но это еще и хитро выстроенный роман-шарада. Чтобы докопаться до сути всех авторских намеков, анаграмм, ссылок и недосказанностей, необходимо при чтении книги обложиться словарями, каббалистическими трактатами, книгами по истории оккультизма и тайных орденов, а также другими им подобными изданиями. Но даже это не отменяет общей эрудиции – хорошего знания истории, культуры, классической литературы. Так и хочется увидеть в конце книги список использованной литературы. Но там его нет, зато есть надпись «Конец первой книги»┘

Определить жанр произведения довольно сложно – больше всего ему подойдет подзаголовок «философский триллер с элементами детектива». По структуре «Воскресенье в Третьем Риме» напоминает книгу Томаса Манна «Доктор Фаустус», по духу – произведения, относимые к направлению в прозе XX века, называемому «герметический роман». То же стремление к философствованию, та же многоплановость, такие же длинные лирические и исторические отступления, из-за которых неподготовленному читателю приходится прилагать определенные усилия для того, чтобы следить за той линией действия, которую можно определить как центральную. И лишь старательный читатель будет возблагодарен┘

В книге рассказывается история России от времен Ивана Грозного до наших дней. Рассказывается она на примере истории двух отмеченных судьбой семей, носящих весьма говорящие фамилии: Чудотворцевы и Фавстовы (привет, Гете и вышеупомянутый Томас Манн!). Оказывается, все наиболее серьезные события в российской истории происходили при непосредственном участии либо тех, либо других. Оказывается, и Иван Грозный, и Распутин, и Сталин, и многие другие личности, от которых зависела (и зависит) история России, находились (и находятся) под «влиянием и наблюдением».

«Элементы детектива» в романе представлены, во-первых, двумя таинственными личностями: мадам Литли и господином Ярловым (опять, по всей видимости, говорящие фамилии – анаграммы от Лилит и Лярвы); а во-вторых, неразрешимым вопросом: «Жив ли Чудотворцев или он погиб?»

Собственно, основное действие романа (а оно происходит в девяностые годы двадцатого столетия) и вращается вокруг этой загадки. С одной стороны, Чудотворцев вроде бы умер и был похоронен, а с другой – многие утверждают, что он якобы воскрес. И приводят доказательства этому утверждению. Одним словом, загадка.

Как уже было замечено выше, роман «Воскресенье в Третьем Риме», по замыслу автора, должен состоять из нескольких книг. И печально то, что надпись «Конец первой книги» обрывает повествование как бы на полуслове, как говорится, «на самом интересном месте». Автор не дает разрешения лихо закрученной интриге, а предлагает читателю дождаться следующей книги, обрывая действие именно в тот момент, когда оно из вязкого и тягучего становится весьма и весьма динамичным. Этот прием хорошо отработан авторами телесериалов, но в применении к столь серьезной литературе кажется несколько грубым. Слишком много времени может пройти до появления следующей книги, и вполне вероятно, читательский интерес ослабеет.

И еще огорчает полное отсутствие сведений об авторе. Далеко не все знают религиозно-философские и поэтические работы Владимира Микушевича. Можно было бы сообщить и то, что он переводчик с немецкого, английского, французского, итальянского, санскрита, что в его переводах выходили произведения Петрарки, миннезингеров, Кретьена де Труа, Новалиса, Гофмана, Гельдерлина, Рильке и многих других, что он, наконец, лауреат премии принца Ангальтского, герцога Саксонского за распространение немецкой культуры в России┘ Думается, что такой автор имеет право на упоминание в предисловии хотя бы кратких био- и библиографии. К тому же, зная, какой багаж находится за спиной автора, читателю было бы проще разобраться в хитросплетениях его романа. А так произведение остается книгой для тех, кто знает и понимает, для тех, кому не надо ничего объяснять┘