Сомнамбулический нуар

«Женщины, когда кровь видят, так некоторые делаются дурные. А дурных можно и то спросить, и это тоже. А я ж – не те, которые некоторые. А – те, которые которые». 

Это говорит Мария Федоско – героиня и рассказчица «Заморока», подавальщица в черниговском Доме офицеров, обладательница головы, в которой конфликтуют две идентичности и два языка, и сознания, которое с трудом постигает окружающую ее действительность. Постигает, описывая все увиденное и почувствованное невообразимыми словами и конструкциями, которые закрепляет при помощи твердого «Да» и двусмысленного «Надо понимать», и зацикливается то на предметах быта конца 1950-х, то на начальнике Александре Ивановиче, который страсть как хорош собой, то на психическом еврейском киномеханике Якове. 

Но Мария не так проста. За ее причудливыми и забавными оборотами скрываются менее солнечные помыслы, и реальность, словно под стать, стремительно движется от романтической мелодрамы с Лолитой Торрес к экранизациям Жоржа Сименона и поздней Агаты Кристи.

Главная же точка опоры при разговоре о «Замороке» – «Дознаватель» Маргариты Хемлин (1960–2015).

      И сейчас самое место для цитаты из заметок Аллы Хемлин «Сестра и сестра»: «Рита и я – близнецы. Всегда были. И всегда будем. В детстве мы с сестрой были очень похожи. Во дворе нас называли Алрита или Риталла и с удовольствием путали. Дома нас почти не путали. Почти - вот в чем дело. Мама путала нас по голосам. Вернее – не различала голоса. «Надо понимать», как говорит Мария из «Заморока», сама не понимая, что происходит на самом деле…  

Мы читали всегда одно, жалея, что буквы просто так из головы в голову не переходят. Можно пересказать. Но пересказывать интереснее не из книг, а из головы. Из головы Аллы - в голову Риты. И обратно тоже. 

Потом мы придумывали взрослые книги  – от точки до точки. Тут Рита, тут Алла. И наоборот тоже». 

«Двойные» книги выходили до 2017 года под одной подписью – Маргарита Хемлин. 

В 2017-м вышел роман «Искальщик", начатый сестрами вместе. После ухода  Маргариты в «Искальщике» было четыре с небольшим авторских листа. Алла продолжила – и получилось еще столько же. Знак в знак. Половина и половина. Сестра и сестра. «Надо понимать».

Алла Хемлин. Заморок. – М.: Corpus, 2018 – 320 с.

Все книги Хемлин – романы голосов. И «Заморок» тоже. Только теперь к голосам добавились отголоски. «Дознаватель» –  один из них. 

«Дознаватель»: нуар с элементами игры, воздухом кладбищ Черниговщины и – все-таки – землей, на которой читатель стоит более или менее уверенно. «Судьба строится на основе отсебятины. А отсебятина – тяжелая вещь. И не каждому под силу соотнести» – с первых строк предупреждает капитан милиции Цупкой, рассказчик «Дознавателя». 

«Люди всегда не знают, а всегда говорят. Я расскажу, как было» – начинает Мария с похожей интонацией. Но уже со следующего абзаца выясняется, что «Заморок» – нуар сомнамбулический, и, кажется, обитатели местной Черниговщины редко выпрыгивают из сна. 

В сомнамбулическом нуаре – никакой земли. По крайней мере, не под ногами. По крайней мере, не под ногами читателя. Она там и не нужна.

В «Замороке» не встретишь простых художественных решений: сочетание метода ненадежного рассказчика и калейдоскопического языкового узора, в котором только и успевай подмечать важные черточки и блестки, выводит историю девушки, не могущей разобраться в мире и людях, на новый уровень. Алла Хемлин находит достойное применение изъянам речи и несовершенству взгляда; эти инструменты позволяют ей не только развлекать, но и скрывать, дезориентировать или даже экспрессионистски искажать пространство, на мгновение обращая фотографию в картину Шагала.

Мастерское соединение языка с сознанием, а сознания – с кафкианским превращением. Надо понимать. Да.