Очнулась я в дешевых серых брюках

Анна Бру. Панк-хроники  советских времен.– СПб.: А летейя, 2020. – 248 с.

Русская писательница, дочь поэта-шестидесятника Юрия Гордиенко, волей судеб уже 30 с лишним лет живет в Америке. Практикующий врач, она изыскивает время, чтобы писать. Потому что ей есть что сказать читателю. В чем убеждаешься, лишь начав знакомство с текстом.

«Мои первые воспоминания не так уж плохи. Мне помнится, как я смотрела в замочную скважину. Год 1958-й от рождества Христова. Я в коридоре, в котором семь дверей. Одна из них ведет в мир. Сегодня и каждый день она закрыта, пока кто-нибудь из моей родни ее не откроет. Я жду и надеюсь.

Когда дверь открывается, я вижу Землю под лестницей в овальном, туманном окне и представляю, как покину это место навсегда».

«Панк-хроники» Анны Бру хотя и навеяны автору ее живыми, полными событий воспоминаниями, нарочито не выдержаны в хронологическом порядке и отнюдь не мемуары. Вызов панков миру: «Мы не похожи на всех, и нам это очень нравится» постепенно находит отклик у героини романа – девочки-подростка, а в страницах, рассказывающих о ней с самых пеленок, незавуалированно видится ответ – почему.

«…я поняла смысл слова Свобода, которое означало теперь для меня – читать, слушать все, что я хотела, и пересекать пространство в любом направлении. «Диктаторы не хотят, чтобы мы были свободны. Им нужны деньги, власть и немые рабы, чтобы работали как волы и вопросов не задавали», – думала я».

Героиня Анны Бру с рождения не плыла по воле волн. Ничто не могло ее сломить – ни постоянные театральные ссоры родителей, ни самоубийство брата, ни остроугольные подводные камни учебы в советской школе. Она вспоминает в одном из стихотворений о своих мытарствах:

Родившись затруднительно

и в муках,

В день осени, дождливый

и сырой,

Очнулась я в дешевых серых

брюках

На лавочке в метро

на «кольцевой».

Фантасмагории в романе повсеместно. Не ради привлечения к нему читательского интереса, а потому что ими изобилует жизнь героини. Девочка с младенчества тянется к искусству во всех его проявлениях. И в ответ получает насыщенную, можно сказать, художественную жизнь. Почти буквально по Таирову, великому режиссеру, энтузиасту реформации сценического действа, который говорил, что «не искусство должно быть отражением жизни, а жизнь должна быть порождением искусства». Героиню романа в первой его половине преследует когнитивный диссонанс, но не лишает ее возможности бороться, отстаивать именно свою намечающуюся жизненную позицию.

К языку произведения не сыщется придирок. Порой доверительный, порой схематично-информационный, когда автор ведет речь о влиянии на всю интеллектуальную литературу великого Карла Густава Юнга.

Читать «Панк-хроники советских времен» интересно и легко. Последние аккорды книги дают ощущение какого-то вневременного полета.

Стихотворения во второй части книги я бы назвал стихотворным приложением. Конечно, если хочется, их можно читать оторванно от «Панк-хроник». Но когда прочтешь роман, а затем увидишь в одном стихотворении строки:

Что сделалось и чья во всем

вина?

Спокойствие клонится к зоне

риска.

Оставьте девочку, пускай

поет она

На крышах Амстердама

по-английски,

– сразу же увидишь перекличку прозы Анны Бру с ее поэзией. И то и другое стоит, несомненно, прочитать.