Пересчитала пальцы – двенадцать

Все героини рассказов слышат трели дьявола – нашептывание, сладкое пение, манящее в ловушку. Леопольд Буальи. Сон Тартини. 1824

Новая книга – смелое высказывание художника на вечные темы: поиск своего «я» и перемена участи. Трели Дьявола, нашептывание, сладкое пение, манящее в ловушку, – слышат все героини рассказов, но каждая по-своему проходит путь искушений. Цепкий взгляд художника вычленяет детали, писатель щедро, но в меру украшает ими текст.

В первом рассказе «Семь пар железных башмаков» в концентрированном виде собраны все мотивы сборника. Например, героиня (как в «Письме незнакомки» Стефана Цвейга), безгранично любящая, остается неузнанной, непонятой. И не важно, в каком обличье она является, сколько пар башмаков износила. Сердце любимого остается глухо. «Если жизнь не удается тебе – удастся смерть» – сколько русских писателей вслед за Ницше произносили эту фразу. Не сумев «расколдовать» любимого, героиня убегает в смерть. Железные башмаки, перемена «шкурки» – из русской сказки. Но отрубленные руки, вырванный язык – развернутая метафора непонимания, глухоты – это элемент современной страшной авторской сказки.

Второй рассказ – «Свидетель». Здесь на первый план выходит тема убийства больной, тяжелой, не приносящей счастья любви. Причем единственный свидетель деяния – старый дуб. Убийство описано ярко, рассказ необыкновенно живописен: «Она… била, пока площадка не стала красной, красный снег сползал в пруд. Окровавленная голова с налипшими на череп красными спутанными волосами медленно и беззвучно погрузилась в глубину». Так умел описывать убийства иранский классик ХХ века Хедает Садег, к примеру, в романе «Слепая сова».

Героиня была уверена, что любовь убита, но через двадцать лет она явилась на том же месте: хрупкая покалеченная девушка с нездешними кроткими глазами. Нет, не ненавидит любовь – долготерпит. «Значит, опять не спать, видеть в обыденных вещах знаки и послания». Невыносимо! Красивая осень, кленовый листопад, и исковерканная девушка позволяет себя задушить. «Упало солнце. Погасло золото…» Нет, не справляется простая земная женщина с посетившей ее сильнейшей безответной любовью. Чтобы выжить, нужно ее убить… Это один из самых цветных, сновидческих, кинематографических рассказов.

Эту же тему продолжает «Спящее чудовище». «Вот уже много лет я не могу спокойно жить»… Героиня готовится убить любимого, не умеющего полюбить ее. Здесь тоже масса сказочных деталей: перепонки между пальцами (опять «царевна-лягушка»), летучие мыши как средство передвижения (вспоминается девочка Элли из «Волшебника Изумрудного города»). В этом рассказе главный вопрос: как именно убить, чтобы насладиться мучениями? Самое ценное – «мозг любимого мужчины», видимо, там гнездится эта самая нелюбовь.

Кажется, автор задается целью понять, что делает с человеком, с женщиной смертельная нелюбовь. Мужчина, не ответив на любовь, лишает женщину жизни. Женщина, любя, лишает жизни. Жестко? Ну да, конечно. Страшная сказка. Но в этом рассказе несколько пластов. Один из них реальный – женщина приезжает к дому любимого и не узнает местность, теряется в пространстве. Все вроде то, да не совсем. Она растеряна, ей не войти в дом. Бушует гроза. И, как выясняется, в это время реальный мужчина умирает. Героиня об этом узнает на следующий день, когда все же сумела вспомнить подъезд и этаж. Но ведь были непонятно откуда взявшиеся заросли, сказочные заросли заслонили любимого. Готова была убить, а он просто умер. Здесь герой ускользнул в смерть… И героиня обрела свободу.

Александра Окатова. Трель дьявола: Рассказы.– М.: Литературная Республика, 2020. – 204 с.

«Имаго» – многоуровневый, сложный рассказ, где в «анамнезе» и «Превращение» Франца Кафки, и Владимир Одоевский, и Антоний Погорельский, и Валерий Брюсов. Здесь и обращение к имаготерапии (понимание детских травм партнера), и к магии (присутствуют ритуальные животные: черная кошка, черная курица, козел Бафомет), здесь Окатова затрагивает интересующую ее тему контакта живых с душами умерших. Но это игровой, цветной, лукавый рассказ. Героиня несколько раз меняет обличья, предстает разными насекомыми, и когда читателю кажется, ну, все это сон (ведь так сказала героиня!), он с удивлением читает далее – она «проверила все: потерла ушки… провела по скулам… посмотрела на стройные голени и пальцы на ногах… напоследок поднесла к глазам кисти и пересчитала пальцы – двенадцать! Все на месте…» И она «закрыла все шесть тысяч глаз». Женщине нужно владеть массой практик, чтобы выдержать падающую на нее страшную любовь.

Центральный рассказ, давший название сборнику, – это мужской «фаустианский» рассказ. Здесь тема творчества, гениальности, платы за гениальность и воплощение задуманного. Эрос и Танатос. Герой – Джузеппе Тартини. Умело, красиво построен текст. «Вписывается» в европейскую новеллистику.

«Дом» близок по духу к творчеству Юрия Мамлеева. Окатова исследует, как и он, некое третье пространство между жизнью и смертью. Автору рассказа удается найти точную интонацию, создать необходимый ритм, чтобы не переборщить, не сфальшивить. А это непросто.

«Стена из роз» – рассказ о смерти и свободе. Тоже очень кинематографичный. Автор смело пользуется клише вначале: Вероника приехала на курорт в поисках подходящего состоятельного любовника. Этакий сериальный зачин. Но далее появляются заросли из роз (а читатель уже ведь знаком со сказочным миром этого автора), бомжиха (тоже уже являлась в первом рассказе). Реальный план с поисками мужчины сменяется метафорой: нужно Веронике убить прошлую Веронику, чтобы, надев тряпки бомжихи, живущей в зарослях роз, стать свободной. «Свободна. Она пойдет на море, будет плавать голой… и плевать ей на взгляды других».

«Прайс-лист». Тема преступления и наказания. Такой «Homo Faber» Макса Фриша на новый лад. В тексте сюжет легко считывается: отец, не зная того, заводит роман с собственной дочерью. Но мать, брошенная, страстно и страшно любящая женщина, мстит: отрезает у дочери пальчик и отправляет мужчине. Пальчик – ключик к тайне. Но как мужчине догадаться, к какой? Здесь и обрубленные руки у дочери, и яркие монологи матери. Жаркий, страшный, сказочный мир, где за нелюбовь мстят.