Стану я кошечкой, стану я птичкой

Кем станет в следующей жизни добрая домашняя муха? Иллюстрация создана при помощи нейросети «Шедеврум»

Я живу в этом доме давно. Как только смогла в первый раз взлететь, тут же устремилась в дом, ведь мое место там, в тепле и уюте, недаром же я комнатная муха, и мне не пристало жить на компостной куче, ночью можно и простудиться на открытом воздухе...

Но оказалось, что в этом доме живет еще одно существо, очень большое, на двух ногах, а усиков у него гораздо больше, чем у меня, только я не поняла, для чего они ему. Запахи он чувствует хуже меня. А я с ума схожу от этих запахов, особенно люблю суп, такой аппетитный запах, пахнущий и мясом, и овощами, и приправами. Еще обожаю арбуз. А запах печенья! Сногсшибательный! Но мне и укусить-то его нечем, у меня хоботок только для лизания, не то что у этих прилетающих со двора жирных неотесанных мух, так и норовящих сожрать нашу еду.

Сегодня к двуногому соседу приезжала его внучка, как он ее называет, с каким-то другим двуногим самцом. Печенье напекла. Аромат восхитительный, ничего лучше не нюхала в своей жизни. Внучка выложила его на стол на тарелочке, ну я, конечно, не удержалась, подлетела к угощению, опустилась понюхать. Даже лизнуть не успела, как эта внучка давай на меня газетой махать. Кричит еще злым голосом. Мол, пошла отсюда, гадина. Так меня обзывает. Не знаю, кто такая гадина, но это точно не я. Я, конечно, отлетела, а она за мной, ну а я хорошо ориентируюсь благодаря усикам. Погоняла я ее, а этот ее самец двуногий по имени Стасик, имя мне, кстати, его понравилось, свистящее, говорит: «Не бей муху, а то в следующей жизни мухой станешь!» А она ему: «Если будешь целыми днями бездельничать, то сам мухой станешь!» Меня эта дискуссия очень заинтересовала, села на ковер, они меня здесь среди узора никогда не найдут, и решила послушать о следующей жизни. Тут к разговору присоединился дедушка, так, оказывается, звали моего усатого соседа, и спросил гостей, за какие заслуги в следующей жизни становятся мухой. Выходит, у меня тоже какая-то жизнь была неизвестная до того, как мухой стала, и заслуги какие-то были. А Стасик стал рассказывать, что если в этом теле, которое сейчас имеет душа, будешь убивать животных, то этим животным и будешь в следующем рождении. Душа – это, как я поняла, то самое главное во мне в серединке, благодаря чему я всё на свете знаю. Вот это да, думаю, неужели я была человеком и убила маленькую беззащитную муху. «А еще, – добавляет Стасик, – о ком думаешь в последний миг перед смертью, тем и станешь». Значит, надо придумать, о чем же мне думать, когда придет мой смертный час. А с этими бандитами двуногими того и гляди или на липучку налетишь, и тебе жуткий конец, или газетой прихлопнут, поэтому о нужном существе на всякий случай надо заранее чаще думать. Кем же я хочу быть? Ну не мухой точно! Все обижают, кругом опасность. Кот норовит поймать, паук в паутину завлечь, а двуногие постоянно или отгоняют, или хотят пристукнуть. И малюсенькой капли супа им жалко для меня! А когда я моего соседа в благодарность за суп хочу в руку лизнуть, у меня ведь добрая душа, он опять недоволен, сгоняет, ругается. Никакой благодарности!

Может быть, котом стать? Двуногий хвалит кота за то, что тот за мной гоняется. Васька целый день где-то шляется, приходит вечером, а ему непонятно за какие заслуги и еды в мисочку положат, и молочка нальют. А еще гладит двуногий Ваську, называет ласковыми словами. Ну, урчит Васька, так я лучше жужжать могу в фа мажоре, это сам двуногий сказал, хотя я и не знаю, что такое этот фа мажор, но красивое слово. Про Васькино урчание он так не говорит. Котом, конечно, приятно быть, но я видела как-то, вылетев на улицу на прогулку, как он от собаки убегал, а мне хоть бы что, я сверху наблюдала. А потом Васька как-то с разорванным ухом пришел, кто-то же порвал. Жуть какая! Я бы не хотела, чтобы усики порвали или еще что-то.

Собакой еще хуже быть, двуногие ее на поводке держат, горло стянув. К тому же собака – существо нервное, зачем она на кота лает и бросается?

Нет, пожалуй, лучше пауком стать, плести себе красивую паутину и ловить дурочек мух. Конечно, не такую умную, как я, он меня не поймает, никогда не поймает! Что это так я разволновалась? Не боюсь я тебя, паучище противный. Но, с другой стороны, у него даже голоса нет, и летать не может. Тварь безголосая, не то что я, певунья!

Может быть, двуногой стать, целыми днями буду печенье есть, мухам разрешу по мне ползать, пусть гладят, но, с другой стороны, это же какая тоска целый день что-то копать, поливать, носить на себе, и всё на двух ногах, даже полетать нельзя. Нет, я умру от тоски.

А вот птичкой хорошо быть… Сидишь себе на ветке и поешь, и голос есть, и полетать можно. Однако кот съел птенца, а всё оттого, что птички на потолке не могут отсидеться, да и спрятаться им трудно. Ведь никто не умеет, кроме меня, по потолку ходить. А я даже спать на нем могу! Комары, правда, тоже там отсиживаются. Но комаром ни за что не буду, такие надоедливые, пищат-пищат всю ночь, спать не дают. К тому же никакой гордости, их отгоняют, а они кружат и кружат. Да и много их, и все одинаковые, невзрачные. Хуже нет на свете как быть такой, как все. Вот я такая одна красавица, крылышки у меня прозрачные, а глаза большие-пребольшие, и главное, я умная. Могу и в форточку вылететь, о стекло, как эти дуры, навозные мухи, не бьюсь удариться, могу и в саду полетать, и на ковре отдохнуть. Да и кот мне не страшен, и в паутину я не вляпаюсь, и поесть мне много не надо, капелька на столе – и спасибо за обед. Нет, я поняла, комнатная муха – самое совершенное существо, в следующей жизни буду только мухой. Значит, о себе надо постоянно думать, больше ни о ком. А если Стасик будет мухой, я не против, вдвоем будет веселее.