0
14916
Газета Печатная версия

21.06.2022 18:36:00

Бумажный носитель. Два подхода к изданию научно-популярной литературы

Тэги: литература, технологии, книги, научпоп, научная литература


Представленные в этом выпуске БН две книги по-своему замечательны. По сути, они – иллюстрация двух подходов к изданию научно-популярной литературы. Несмотря на все недостатки этих изданий – в одном случае концептуального плана, в другом – издательско-полиграфического, – читать их было интересно. И, как оказалось, еще интереснее сопоставить их на одной газетной полосе. В одном случае – продраться сквозь издательские завихрения, чтобы добраться до уяснения того, о чем хотел сказать автор, но помешал переводчик; в другом – узнать «как оно было на самом деле», несмотря на все усилия автора, которого постоянно исправляет и поправляет научный редактор. Все это само по себе увлекательное занятие. Чувство, которое при этом владеет читателем, хорошо описал классик отечественной научно-художественной литературы Даниил Данин – «Жажда ясности».

8-15-11480.jpg
Капаччоли М. Красная Луна.
Советское покорение космоса /
Пер. с итал.; Отв. ред.
Ю.М. Батурин. – М.:
ТЕХНОСФЕРА, 2021. – 404 с.:
ил. 21,5 х 15 см. Тираж 500 экз.
Покрасневшая Луна

Это любопытная книга. Но насколько она любопытна, настолько же – если не в большей мере – она и странная. Автор-итальянец, профессор... Впрочем, вот его визитка с задней обложки: «Массимо Капаччоли – всемирно известный астрофизик и космолог, преподавал в университете Падуи, а затем в Неаполе, где сейчас является почетным профессором. М. Капаччоли – автор более 500 научных статей, некоторых университетских руководств и десятка книг для широкой публики. Журналист и популяризатор, он регулярно сотрудничает с различными газетами».

Почему-то Массимо Капаччоли решил написать историю о том, как русские, а потом – советские не полетели на Луну. Повествование хронологически охватывает первые 50–60 лет, если отсчитывать с 1910 года. Опирался итальянец в основном на рассказы украинских инженеров из Харькова (кстати, Капаччоли – профессор Харьковского университета), некоторое количество широко известной среди историков космонавтики мемуарной литературы и на свои собственные стереотипы. Они, эти стереотипы, хорошо описываются известной в медиасфере формулой: «Никогда не позволяй правде вставать на пути красивой истории».

Собственно, итальянец и пишет не документальное исследование, а драматическое произведение. Так, как он понимает, видит и представляет. «Начиная с новаторских идей Констан­тина Эдуардовича Циолковского, обосновавшего возможность космических полетов, Массимо Капаччоли в живой и захватывающей манере рассказывает обо всех этапах косми­ческой гонки, уделяя особое внимание роли СССР. Таинственный «главный конструктор» Сергей Павлович Королев, первый искусственный спутник Земли, собака Лайка, отважные космонавты Юрий Гагарин, Валентина Терешкова, Алексей Леонов – все они стали симво­лами и настоящими чемпионами беспрецедентного состязания. Эта история не только про огромные машины и сложные механизмы, эта история про устремления и амбиции, самоотверженность и патриотизм, подлость и ревность, про успехи, ошибки и прихоти судьбы», – отмечает издательская аннотация… В общем, читателя ждала бы очередная космоопера с элементами pulp fiction.

8-15-1480.jpg
2 июля 1965 года. Эдвард Уайт, пилот
космического корабля «Джемени-4», стал
первым американцем, вышедшим в открытый
космос. За два с половиной месяца до этого
в открытый космос впервые вышел советский
космонавт Алексей Леонов.
Фото из рецензируемой книги
Но тут в дело вступил ответственный редактор книги, член-корреспондент РАН, главный научный сотрудник Института истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова РАН, летчик-космонавт России Юрий Батурин. «Должен извиниться перед читателем за то, что сделал все, что мог, для затруднения восприятия книги. Примечания никто не любит, а мне пришлось написать их почти семьсот! (660 – если быть буквалистом. – А.В.). Конечно, можно читать текст, не обращая на них внимания, – смысл книги без них не теряется. Пожалуй, для начала так и нужно поступить. Но потом, независимо от того, понравится ли вам повествование автора или нет, советую прочитать книгу еще раз, обращая глав­ное внимание на примечания. Вы удивитесь, насколько реаль­ность отличается от ее описания», – предупреждает Юрий Батурин в предисловии ответственного редактора. (Оно называется «В погоне за идеалом» и заняло 30 страниц.)

Я читал эту книгу сразу – с примечаниями. В итоге получилось своего рода параллельное чтение: итальянская «драматургия» vs русская историческая действительность… Приведу еще одну цитату из вступления ответственного редактора. «Мне показалась интересной задача на примере одной книги о документально зафиксированных событиях показать, зачем нужны историки науки и техники, и даже шире – зачем нужны истори­ки, – пишет Юрий Батурин. – Ответ простой: для восстановления ушедшего в глубины вре­мени мира в реальных формах и истинной «геометрии» . Роль историка науки сродни функции «чистильщика», оберегающего, насколько это возможно, историю от мифологической составляющей, накапливаемой во взаимных искажающих отражениях».

Не буду приводить конкретные примеры работы «чистильщика» – лучше прочитать книгу. Поверьте, параллельное чтение, сравнение двух вариантов истории советского и американского лунного проектов – это захватывающее чтение! И, честно говоря, комментарии спасают книгу.

8-15-2480.jpg
Вернер фон Браун на фоне двигателей
ракеты-носителя «Сатурн-5» его конструкции,
доставившей космический корабль
«Аполлон-11» на Луну. Астронавты Нил
Армстронг и Базз Олдрин станут первыми
землянами, сделавшими шаги по поверхности
спутника Земли.  Фото из рецензируемой книги
Вообще комментарии – это очень специфический и… самостоятельный жанр. Кстати, со своей богатой историей. Достаточно вспомнить первый и пока единственный перевод на русский язык сочинения Исаака Ньютона «Математические начала натуральной философии», которое предпринял в 1914–1916 годах выдающийся русский механик, академик Алексей Николаевич Крылов. Историк математики Адольф Павлович Юшкевич подчеркивал: «Перевод «Начал», сделанный А.Н. Крыловым, превосходен по литературным достоинствам; спорны лишь несколько математических оборотов речи и терминов. Не менее замечателен он своим научно-комментаторским аппаратом. Читать Ньютона без комментариев – дело очень трудное. В своих 210 комментариях А.Н. Крылов аналитически излагает предложения «Начал», мастерски раскрывая читателю смысл многих неясных пунктов, дает ценные исторические и филологические справки и т.д. Комментарии Крылова в значительной мере определили стиль того научного аппарата, который сопровождает нынешние советские издания классиков науки».

Комментарии Юрия Батурина несколько другого рода: ему приходится вступать в полемику с авторским текстом Массимо Капаччоли, который, кстати, с симпатией относится к нашей стране, это чувствуется. И все же именно комментарии делают книгу «Красная Луна» не просто очередным проходным текстом, а документальным историческим исследованием…

И все же один пример, просто как иллюстрация к сказанному. Почему-то он больше всего меня впечатлил. Рассказывая о выходе Алексея Леонова в открытый космос (первый в истории человечества), Капаччоли отмечает: «В Москве было 10:30. Пуповиной, связывающей космонавта с космическим кораблем, был пятиметровый эластичный фал». Батурин поправляет астрофизика: «Восход-2» стартовал в 10:00. А.А. Леонов покинул космический корабль в начале второго витка, а точнее – через 1 час 35 минут после старта, т.е. в 11:35.

На самом деле фал был длиной 7 метров. А.А. Леонов удалялся от ко­рабля до 5 метров 35 сантиметров, но при этом фал не вытягивался полнос­тью в струну. Фал не только страховал космонавта. В его состав входили: амортизирующее устройство, стальной трос, шланг аварийной подачи кис­лорода и электропровода, по которым на борт корабля подавались данные медицинских и технических измерений, а также осуществлялась телефон­ная связь с командиром корабля».

Вот зачем нужны историки науки – чтобы сохранить реальную память цивилизации.

8-15-12480.jpg
Кирби Р. История инженерного
дела. Важнейшие техниче­ские
достижения с древних времен
до XX столетия / Р. Кирби,
А. Дарлинг, Ф. Килгур,
С. Уитингтон; Пер. с англ.
Л.А. Игоревского. – М.:
ЗАО Центрполиграф, 2021. –
575 с.: ил. 20,5 х 13 см.
Тираж 2000 экз.
Более ровные каналы

Понятно, что сейчас в России не самое лучшее время для серьезных издательских проектов. И тем не менее уже само название книги, как мне казалось, подразумевает увлекательное чтение и рассматривание не менее интригующих картинок… Увы, «История инженерного дела» – хороший пример того, как можно качественно испортить в принципе неплохую книгу.

«Книга богато иллюстрирована и написана простым доступным языком, не отягощенным большим количеством технических терми­нов и деталей». Издательская аннотация, мягко говоря, лукавит: все с точностью до наоборот. Все иллюстрации – черно-белые и очень плохого качества. Хотя их действительно «богато». Понятно, что они взяты скорее всего из оригинального издания (ссылка на источники картинок отсутствует). Но обработать картинки хотя бы в Photoshop – вполне можно было. Кстати, нигде не указан и год издания оригинала, с которого был сделан перевод. Короткий поиск в интернете дал такой результат: «Engineering in History», McGraw-Hill, 1956 год. Это многое может объяснить… Например, явную «америкоцентричность» представленной истории инженерного искусства.

Так, в главе «Дороги, каналы, мосты» никакого упоминания не удостоились инженерные шедевры мостостроения в России. Например, мост в Красноярске через Енисей, построенный в 1895–1896 годах; в 1900 году на Всемирной выставке в Париже была представлена его модель, которая удостоилась Гран-при и золотой медали – «За архитектурное совершенство и великолепное техническое исполнение».

Тем более не упомянут Иван Петрович Кулибин (1735–1818) и его проект постоянного деревянного моста через Неву. Конструкция моста состояла из 12 тыс. деревянных брусков разного размера, скрепленных 50 тыс. винтов и скоб. Каждая часть моста могла выниматься по отдельности «для починки или перемены, не разстроивая всей связи онаго». Длина пролета – 140 сажень (около 300 м); мост мог бы выдержать более 50 000 пудов (820 т). Кулибин строит модель моста в масштабе 1:10. Через князя Потемкина добивается академической экспертизы своей модели. Получает отзыв самого Леонарда Эйлера – «учителя математиков второй половины XVIII века»! «Славный Математик Эйлер поверил представленное Кулибиным трудное исчисление и, найдя его совершенно правильным, с примечаниями чрезвычайно лестными для неученаго Математика, напечатал оное в Комментариях Академии наук», – пишет Павел Петрович Свиньин (1787–1839) в книге «Жизнь рускаго механика Кулибина и его изобретения» (1819).

8-15-4480.jpg
Паровоз Джорджа и Роберта Стефенсонов
«Ракета», 1829. 
Иллюстрация из рецензируемой книги
Едва ли не единственное упоминание России связано с перечислением инженерных прорывов при транспортировке крупных объектов: «Русским удалось переместить гранитный блок весом 1500 тонн и размером 42 на 21 и 17 футов на расстояние 5 миль на цилиндрических валах к берегам Невы и переправить его по воде, чтобы он послужил постаментом для статуи Петра Великого в Санкт-Петербурге». Всё.

В главе «Гидравлическая и санитарная инженерия» – ни слова про английского инженера Джозефа Вильяма Базалджетта. Между тем это именно ему после «великой вони» в Лондоне 30 июня 1858 года, когда миазмы, исходящие от катастрофически загрязненной Темзы, достигли такой интенсивности, что в Вестминстере Парламенту пришлось прервать заседание, было поручено создать новую систему канализации. Базалджетт – личность легендарная в истории города. К 1866 году большая часть Лондона была подключена к канализационной сети, а полностью работы завершены в 1875 году. К тому времени (1874 год) Джозеф Базалджетт стал обладателем титула «сэр». Проект, реализованный Базалджеттом, считался одним из новых чудес света.

Таких примеров можно привести много. Однако… Огромное количество имен инженеров-изобретателей, которые вряд ли знакомы российскому читателю (и даже специалистам), вводит Кирби с соавторами – это несомненное достоинство книги. В этом, возможно, главная ее ценность для отечественных историков науки.

8-15-3480.jpg
Концепция паровой турбины Джованни
Бранки, ок. 1629. 
Иллюстрация из рецензируемой книги
Теперь о второй части процитированной выше издательской аннотации – «…и написана простым доступным языком, не отягощенным большим количеством технических терми­нов и деталей».

Вообще-то детали бывают самым важным, ради чего вообще стоило бы браться за создание книги об истории инженерного дела. Так что это сомнительная похвала авторам.

Но вот «скорострельность» перевода бросается в глаза. Чему равняется в более привычных единицах «римский фут» или что такое «пуццолан»? Ни ссылок, ни примечаний переводчика. Более или менее облагороженный подстрочник, фактуру которого еще надо перепроверять. Типичная ошибка переводчика: переоценивать знания читателя и недооценивать его интеллект.

Да и просто перевод небрежен. «Гидравлические инженеры», «два инженера эллинских времен», «более новый акведук», «еловые деревяшки», «плоское кованое железо», «санитарные инженеры»... Или вот шедевр: «Строительство 1200-футового тоннеля началось в 1825 году. Он предназначался для автомобильного (sic!) транспорта…»

Совершенно невозможно читать (и тем более – понять) словесные описания нюансов устройства паровых машин – они запутаны и неточны: «Уатт обратил внимание на потери тепла между ходами поршня в модели насоса Ньюкомена, который он ремонтировал, поскольку стенки цилиндра должны были охлаждаться и снова нагреваться в каждом цикле. Он про­должал применять пар при атмосферном давлении и частич­ный вакуум, но использовал отдельную камеру для конден­сации пара, связанную, но изолированную от цилиндра, который он окружил паровой рубашкой, чтобы стенки оста­вались горячими. Тем самым он сэкономил три четверти топлива, которое тратил Ньюкомен».

С фамилиями у переводчика – беда! Джозайя Уэджвуд вместо устоявшегося и принятого в современном русском языке Веджвуд; Уильям Гилберт вместо Гильберт и т.д.

Многие действительно важные инженерные достижения (объекты) описаны (переведены) так, что понять что-либо почти невозможно. В общем, «…к 1822 году Ампер твердо определил как опытным, так и эмпирическим путем термодинамику». «Более того, предназначенные для внутренних перевозок суда, как правило, путешествовали по рекам и каналам, которые были более ровными и гладкими, чем дороги…»

Жаль. Хорошую книгу можно было бы сделать, несмотря на то даже, что оригинал явно устарел. (С 1956 года много интересного и концептуального обнаружили и сформулировали историки науки и техники.) Но как бы там ни было, пока мы имеем в своем распоряжении только вполне небрежный черновик. Впрочем, и он может оказаться полезным – для подготовки школьных рефератов, например.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Австралийское животное

Австралийское животное

Александр Гальпер

Избавление от книг как целая наука

0
165
По пустым объемам света

По пустым объемам света

Егор Моисеев

Лето и осень рано ушедшего поэта

0
37
Книги, присланные в редакцию и упомянутые в номере

Книги, присланные в редакцию и упомянутые в номере

0
89
Константин Ремчуков: Пекин резко сворачивает дипломатическое и военное сотрудничество с США

Константин Ремчуков: Пекин резко сворачивает дипломатическое и военное сотрудничество с США

Константин Ремчуков

Мониторинг ситуации в Китайской Народной Республике по состоянию на 08.08.22

0
709

Другие новости