Олег Мраморнов
|
|
Блок Александр Александрович. Книга о поэте / Сост. Б.Н. Романов.– М.: Русскiй мiръ, 2025. – 744 с. (Русскiй мiръ в лицах) |
В следующем разделе, «Спор с поэтом», включающем в себя рассуждения полемического характера, можно отметить тезисы Льва Троцкого, взятые из его книги «Литература и революция» (1923). Несмотря на случившуюся вскоре опалу, литературные умозаключения политика успели стать методологической основой для последующих марксистских трактовок «Двенадцати». Обсуждаемый в последнее время в России доклад анонимного священника о характере демонизма в стихах Блока (впервые опубликован в 1931 году в Париже) соседствует с «Падением вестника» из книги Даниила Андреева «Роза мира». Вопрос об авторстве религиозного сочинения остается открытым, а вот воочию ли увидал умершего поэта в 1949 году во Владимирской тюрьме заключенный Андреев, каждый решает для себя сам.
Книга составлена и прокомментирована постоянным автором «НГ-EL», литературоведом и редактором Борисом Романовым, имеющим большой опыт в подготовке подобного рода изданий в издательстве признанного блоковеда Станислава Лесневского «Прогресс-Плеяда». Компетентность составителя обеспечивает не только содержательную солидность увесистого тома, но и его занимательность. Заметим, кроме прочего, сюда включен раздел «Пародии и эпиграммы на Александра Блока». Есть такие, что и сейчас вызывают улыбку. Леонид Мунштейн, скрывшийся под псевдонимом Lolo, в 1907 году писал: «Ах!.. Во браке томиться – плачевно! / О безбрачье рыдает мой стих. / Я без брака женюсь ежедневно / На картонных невестах моих! / Вместо храма у нас балаганчик, / Мейерхольд заменяет попа… / Здесь тебя, о поэт-одуванчик, / Увенчает больная толпа… / Увенчает тебя и оценит… / Ты заблещешь нездешней красой! / Ах!.. Косой Мейерхольд меня женит / На картонной невесте с косой!..» Среди пародистов и шутников выделяются корифеи жанра Саша Черный и Петр Потемкин.
Заключительный раздел «Венок Александру Блоку» составляют серьезные посвящения поэту. В советский период его не запрещали, так что поэтов недавнего периода в подборке хватает: Всеволод Рождественский и Эдуард Багрицкий, Мария Шкапская, Надежда Павлович и Варлам Шаламов, Давид Самойлов и Евгений Евтушенко… Первенствует Борис Пастернак. В своих «Четырех отрывках о Блоке» он убедительно говорит о вечности его присутствия: «Прославленный не по программе / И вечный вне школ и систем, / Он не изготовлен руками / И нам не навязан никем».
Приведены 17 стихотворений Марины Цветаевой, входивших как в журнальные публикации, так и в ее книгу 1922 года «Стихи к Блоку». Воспроизводятся «блоковские» строки Ахматовой, в их числе хрестоматийные «Я пришла к поэту в гости…», «А Смоленская нынче именинница». Ахматова несколько раз встречалась с Блоком на литературных чтениях (также и при других обстоятельствах). В их первую встречу она была смущена тем, что ее включили в список выступающих сразу вслед за уже пользующимся большой популярностью поэтом, и взмолилась: «Александр Александрович, я не могу читать после вас». Он ответил, как она запомнила, «с упреком»: «Анна Андреевна, мы не тенора». В ее позднейших прозаических воспоминаниях и в некоторых стихах взор Блока бывает неустойчив, воспринимается по-разному, и уже в 1960-м, вспомнив о «тенорах», она так – остро и нервно – передавала свои реакции: «И в памяти черной, пошарив, найдешь / До самого локтя перчатки, / И ночь Петербурга. И в сумраке лож / Тот запах и душный и сладкий. / И ветер с залива. А там, между строк, / Минуя и ахи и охи, / Тебе улыбнется презрительно Блок – / Трагический тенор эпохи».
С овального портрета, помещенного на обложке книги, вышедшей в год 145-летия Блока в серии «Русский мiр в лицах», его глаза смотрят на нас безо всякой усмешки – печально и отрешенно.
