Dessert&desert

Последний раз меня видели бегущей на экскурсии по пустыне: я бегала за жирафами.
Фото с сайта www.mescherskaya.ru

Я одна приехала на тот марафон из России. Из других стран: Манчестерский дэнди, Киану Ривз, принц Гарри, Алладин, просто Патрик, маньяк, Ку из «Такси-3», китайский красавчик, похудевший Чак Норрис и располневшая Ким Бессинджер. Это те, кто у меня проассоциировался с различными персонажами. Остальных не разглядела, а всего 20 участников, примерно столько же волонтеров.

И вот что должна сказать. У них побегать десяток-другой-третий километров – обычное развлечение. Все периодически принимают участие в каких-либо марафонах. Вопрос: на что я-то рассчитывала в такой компании. Ответ: а на то, что половине из них поплохеет на сорокаградусной жаре. Они сойдут, а я останусь. Знаю, что мне не поплохеет. Долго рассказывать, почему, но знаю – и точка.

Волонтеры должны разбивать лагерь, ставить чек-пойнты, подвозить воду, идти за последним и снимать разметку. Как оказалось, это не те, кому в данный момент нечем больше заняться, них так или иначе все должны побывать волонтерами. То есть потратить свое время и деньги на поддержку различных проектов. Видимо, без этого будет считаться, что человек работает только для того, чтобы есть, а это плохая характеристика. Половина неместных молодых людей, которых встречала потом в Африке, были волонтерами.

Пара дней до старта. У Дэнди, Алладина, Патрика и маньяка нечаянный шопинг на площади Нельсона Манделы в Иоханнесбурге, повод к которому дала я. Соответствующая песенка в мозг: по утрам надев очки, не забудьте про трусы. Я же забыла и то, и другое! Ну и куда без этого в пустыню-то.

Все сойдут, а я останусь

В кафе поступила ровно так же, как всегда. Все заказали пиво и что-то еще, а я попросила официанта перво-наперво отвести меня к десертной горке. Не поняла сразу, чего они заулыбались. Да просто получилось все как по писаному: про мою неудержимую тягу к десертам все читали на сайте.

Спрашиваю Надю-организатора: а что за первый приз, который идет в фонд помощи африканским детям? Фигня какая, первый раз слышу, был ответ. Ну и что мне теперь прикажете делать с моими гипотетическими заголовками?

На следующий день едем в национальный парк Augrabies Falls, к месту проведения марафона. Водитель нашего микроавтобуса в куртке и шапке – чтобы на всю включить кондиционер. Мне труба: снег, град, шторм – пожалуйста, только не кондиционер. Плиз, убавь, прошу, не пингвинов везешь.

Сижу рядом с Вэнди, которая располневшая Ким Бессинджер. Очень хорошо понимаю ее выговор, а она, видимо, мой, так что можно без конца прикалываться и смеяться. Спрашивает, как по-русски бежать. Выговаривает «Ж» без акцента. Говорю, как будешь проезжать по пустыне мимо меня, так кричи: бежать! бежать!

Мы живем в национальном парке Augrabies Falls. Это на западе ЮАР, в тысяче км что от Йоханнесбурга, что от Кейптауна. Наши турагенты говорили, что там смотреть нечего. Зачем я вообще с ними общалась?

Большой и красивый водопад – с этого начались шикарные виды Калахари. Она разная: там и горы, и равнины, и реки. Здесь самая красивая местность из того, что я видела дальше.

Везде из земли торчат какие-то мыши. Называются эти хорьки по-другому, но мне бесполезно объяснять, как именно. Размером они с хорошего кролика.

Кстати, как лучше называть Orange River: Оранжевая или Апельсиновая? Особенно если вода в ней ярко-зеленая, как будто реактивы слили.

Накануне вечером вели с Патриком беседу почти об английской поэзии, я его акцент понимала с трудом, о моем и говорить нечего, он старался говорить медленно-медленно, а мне и стараться не надо было. Я знаю про его городок не из географии, конечно, а из лимерика. Как доктор Фостер отправился в Глостер. Патрик знал кучу лимериков, один из них даже неприличный. Видно, у них это вроде наших частушек. Я их обожаю.

У нас экскурсия в пустыню. Зачем? Нам же по ней семь дней топать. На той экскурсии народ в последний раз, не считая старта, видел меня бегущей. Просто здесь я пока еще в сандалиях, но об этом после. Бежала я с камерой к жирафам, а они стояли и ждали, когда я подбегу. Бывает и так.

Бизнес-вумен Ку и в пустыне ни на минуту не расставалась со своим мобильником. Достала своей трескотней. Видите ли, все по-китайски. Если прислушаться, то, конечно, по-английски, но на китайский манер. Проблема в том, что пока она тут бегает, кто-то снимает деньги с ее кредитки. Поэтому звонки не прекращаются. Объясню, почему тайская девушка Флора, живущая в ЮАР, – это почти Ку. Жесткая, решительная, правильная во всем, ноль эмоций, с собой абсолютно все необходимое, никаких вопросов ни к кому, потому что все ответы она уже выучила. Почему ее поселили со мной, ее полной противоположностью, а не с китайским красавчиком-френдом, вопрос. Но задать его как-то неудобно.

Инструктаж. Несмотря на солнцепек, народ внимает каждому слову устроителя марафона, который не по наслышке знает опасности, подстерегающие нас на каждом шагу. Инструктирующий отчаянно жестикулирует у большой маршрутной карты. Одна участница заклевала носом, пошла искать тень, спросонья нашла и уселась рядом с картой. Зрители – внимание на карту, рядом с которой дева спит на стуле, а вокруг бегает оратор, размахивает руками.

У меня была кепка посимпатичнее, но ее сдуло сразу за дверью. Фото с сайта www.mescherskaya.ru

Ну я это была, я. Было бы по-русски, все равно бы половину проспала. А по-английски – тем более. Что запало сквозь сон: там водится страшный острич. Как увидишь – садись на корточки и закрывай голову руками. Побежишь – рассердится и прибьет на фиг. Не поняла, кто такой острич, но, судя по всему, какой-то нелетающий птиц. Наверное, озверевший пингвин.

Выдали карты с указанием сторон света. А что мне до них, я вечно лево-право путаю, а тут вообще другое полушарие, все сикось-накось. Да и компаса у меня нет, хотя что писать об этом, и так понятно.

Надя хваталась за сердце: я забыла не только очки и трусы, но еще фонарик, зеркальце, свисток, перочинный нож, крем от солнца, антисептик для ног, еще какую-то дребедень. Выхватывает из своей сумки косметичку, отчаянным жестом отдирает приклеенное к ней зеркальце и отдает мне. Флаг, термос, крем, бандана и гетры – в подарочном наборе. Патрик из своих запасов подогнал свисток, перочинный нож и фонарик. Я так и не поняла, зачем нужен нож. При переборе вариантов переклинило на харакири.

Предстартовый ужин. Подходит Чак Норрис и говорит, что собирается писать репортаж. Вот примерное начало: двадцать атлетов съехались к месту старта. Уже не верно, говорю, зачеркивай свою фразу, дарю интригу. Девятнадцать атлетов и одна новенькая, совсем даже не атлет, которая к тому же забыла очки, трусы, компас, фонарик, свисток и перочинный нож, приехали к месту старта. Можно было и не говорить. У ЧН и без того сорвало крышу от заснувшей у карты.

Атлеты пошли спать, остались одни волонтеры. А вот почему не пошла спать я? Потому что иногда хочется побороться с гастрономической дискриминацией. Всегда и везде приносят по нескольку смен закусок, выпивки, холодного и горячего, только десерты никогда сразу не несут, всегда в последнюю очередь, а то и вовсе забывают. Это подталкивает к гастрономическому экстремизму: хочется встать и крикнуть: а что, мать вашу, десерта не будет?!

Из принципа не уйду, дождусь. Заодно послушаю сказку о том, как один из участников по имени Рой, будучи в Москве, отчаялся найти работающий бассейн и ввиду нестерпимой жары искупался прямо у Кремлевской стены. За что был арестован и доставлен на Лубянку, но после звонка в английское посольство отпущен как профессиональный пловец и британский подданный. Мы, конечно, сфотографировались, но арестанта пришлось отрезать с фотографии, потому что не вовремя блеснул очками.

Калахарский синдром

Утро и мандраж. Все в кроссовках, я в ботинках.

Флора замесила себе специальный энергетический завтрак, она, как и все, подготовлена очень серьезно. У нее за спиной – марафон «Два океана». На втором плане за окном видна я, бегающая с фотоаппаратом. Мне все равно замешивать нечего, я колбаски с «хлебцем-молодцом» потом перехвачу.

Я в принципе готова еще с утра, потому что встаю рано. У меня шикарные шортики Hardwear с вшитыми трусами. Белье не нужно! Но выбрала я их за то, что они юбочкой.

Кепка, которую я надевать не хотела. Она глубокая, как горшок, какой женщине это понравится. Был запасной вариант, посимпатичнее, но его сдуло сразу за дверью. Горшок в пустыне не только защищал от солнца кончики моих ушей, но и держал москитную сетку. Самое главное – его можно нахлобучить, как гвоздями прибить.

Всепогодная кофта с рукавами до ногтей. Выбрана за дырку для большого пальца. Была беспощадно залита Ричардовым энергетическим какао и на следующий день отстирана гелем для душа. Серьезная защита от кустов с колючками. Там, где должно быть в клочья, просто немного скаталось. Недостаток: большой квадратный вырез. Выход из положения: закрыть его выданным номером. Рюкзак Hardwear. Выбран за сочетание черного с желтым и визуальную миниатюрность. Скрытых фенек на нем хватает, открытия продолжаются.

Очки – пляжное недоразумение из йоханнесбургского магазина. Что делать, если спортивные остались дома.

Ботинки Merrel. Красавцы. Но не для бега. Кто знал, что у меня будут не только силы, но и желание бежать. А как мне хотелось, легкой трусцой, перебежками да хотя бы подобием спортивной ходьбы, когда с пятки перекатываешься на носок... Я и не подозревала, что у меня может проснуться такое желание, я думала, что буду топать. Вот мне и дали топать, и ноги о камни не разбить. Многое бы отдала, чтобы открутить назад, и на ногах оказались беговые кроссовки.

Все, старт. Каждый участник стоит под флагом своей страны, придерживает его за кончики, чтобы было видно на фото. Российский флаг в данный момент развевается по ветру, потому что единственный представитель российской стороны прибежала на старт за полминуты до выстрела стартового пистолета.

Из-за бабуина, я все утро за ним пробегала. Он смутил меня наглой рожей в моем окне, я бросила рюкзак и схватила камеру. Этот гад заманил меня к самым дальним водопадам, показал ж┘ и смылся. Меня тем временем уже искали. ЧН в основном.

Едва успела нацепить намордник от солнца – и к старту. Пульнул пистолет. Пробежала в первых рядах до тех пор, пока из вида не скрылись пресса, телевидение и зрители. А дальше-то чего рваться? На чек-пойнт, что ли, опаздываю? Ботинки, которые плотно обхватывали ступню, оказались просто-напросто малы. Это я почувствовала, пройдя полпути до первого чек-пойнта. Сколько осилю, не знаю. По условиям гонки все нужное для решения любых проблем должно быть в рюкзаке, иначе сходишь с маршрута. Пары старых беговых кроссовок у меня с собой не было.

Но я, блин, дождусь, когда кому-нибудь поплохеет в этом пекле, сойду с гонки только после него. На последнем месте я не буду!

И не была. В первый день сдохла Ку, на второй в полдень – красавчик Керри. Я – после, к вечеру. Стало быть, третья от конца. Кожи на пятках, правда, почти не осталось, так самолюбие взыграло. Ку все это время находилась в лагере в пустыне, что запрещалось регламентом, потом к ней присоединился красавчик. Но как только появилась я, так тут же вспомнили регламент и все сошедшие немедленно были доставлены в базовый лагерь.

Я не могла поверить, я чуть не плакала, на следующий день по маршруту – Оранжевая река! Нет, сказала Надя, нельзя. Кто тебя туда повезет? Вопрос риторический, ясно, кто, и с удовольствием. И к едрене-фене бросит все и будет возить, и всю Калахари извозит вдоль и поперек. Как только узнает, что я сошла┘

Уже потом мне сказали, как складывалась ситуация. Не сходя с места и не успев перевести дух, я должна была решить, сажусь ли я в кейптаунский автобус, который прямо сейчас отправляется, а на автостанцию меня отвезут, машина уже готова и ждет, или┘ Что или? Сидеть в базовом лагере и плевать в небо, потому что в пустыню меня не пустят? Мне даже билет на автобус купили, денег не взяли, а в Кейптауне встретит организаторская знакомая, проводит и в туристический офис, и в консульство. Полный сервис, лишь бы я успела уехать до того, как┘

Успела я так быстро, что никто, кроме организаторов, ничего не понял. ЧН тоже не понял, но на третий день после моего возвращения в Москву купил мне билет обратно в ЮАР. И две недели я бегала с их трансваальским марафонским клубом и 5 км, и 10, и далеко не последняя. И стало понятно, что не было у меня ни одной причины, по которой я не смогла бы пройти 250 км за семь дней. Малы ботинки – это была причина, а не то, что я не рассчитала свои силы. Только теперь у меня проблема: остановиться не могу. Куда все это девать┘ В Москве бегать? Чтобы уличные собаки разорвали? Пока снег – с утра лыжи в машину и в Планерную, на специальную трассу. Вопрос, можно ли там будет бегать, когда снег сойдет?

Что интересно. На сайте мероприятия Kalahari Augrabies Extreme Marathon я числюсь сошедшей по рекомендации медиков на второй день с утра. По телевидению ЮАР несколько раз крутили фильм, где показывали всех участников. Только ЧН вырезали. А про меня сказали, что я сошла в первый же день. Чтобы самолюбие не взыгрывало.

P.S. Коллеги разъяснили офигевшей от действий устроителей марафона журналистке, что по какой-то американской методике проведения подобных мероприятий организаторы должны любыми путями пресекать возникновение чрезмерных личных симпатий между участниками. А уж невинную участницу, которой и фонарик дадут, и рюкзак принесут, и лимерик прочтут┘ да что там говорить, убрать немедленно. Гады!

Интересно, а что будет, если я заявлюсь в этом году? Откажут, как не прошедшей фейс-контроль?