0
4063
Газета Персона Печатная версия

08.09.2021 20:30:00

Скрыт на Балтике легкий след

Мария Инге-Вечтомова о поэте Юрии Инге, чьи стихи бросали с самолета, как листовки, и который были в числе личных врагов Гитлера

Тэги: война, балтийское море, нева, блокада, ленинград, маяковский, пермь, журналистика, гитлер, рейхстаг, левитан, ольга берггольц, фашисты, германия, финляндия, таллинн, фадеев, зощенко

Полная online-версия

34-10-1480.jpg
22 июня строки поэмы Юрия Инге «Война
началась» прозвучали вслед за обращением
Молотова о нападении фашистской Германии
на Советский Союз.  Виктор Корецкий. Плакат
«Если завтра война...». 1938 © РИА Новости
Мария Сергеевна Инге-Вечтомова – филолог, музейный и общественный работник. Родилась в Ленинграде, выросла в Писательском доме на канале Грибоедова, 9. Окончила филологический факультет Ленинградского государственного университета. Старший научный сотрудник СПбГБУК «Государственный литературный музей «ХХ век». Хранитель литературно-краеведческого музея Юрия Инге в Стрельне. Руководитель Региональной общественной организации «Память Таллинского прорыва». Член РОО «Городской союз писателей Санкт-Петербурга». Автор публикаций в прессе. Автор, редактор и составитель книг: «Дом под крышей звездной» (2017), всего более десятка.

В августе 1941 года ленинградский поэт, прозаик Елена Вечтомова спешила по солнечному Невскому проспекту радостная. Из боевого морского похода должен был возвратиться муж – писатель, поэт Юрий Инге. На пути встречались знакомые, уже знавшие обо всем, что случилось в водах Балтийского моря. Никто не посмел сказать о том, что ее любимый человек уже никогда не вернется… В тот же день она узнала, что Юрий Инге погиб 28 августа во время крупнейшего маневра – трагической передислокации Балтийского флота из Таллина в Ленинград. Позже историки назовут его Таллинским прорывом. Елена Вечтомова с мамой и двухлетним сыном пережила в Ленинграде все дни осады. Ей пришлось работать за двоих, и она многое сделала для сохранения памяти мужа, геройски ушедшего из жизни в неполные 36. Недавно была памятная дата – 80 лет со дня гибели. С внучкой Юрия Инге и Елены Вечтомовой Марией ИНГЕ-ВЕЧТОМОВОЙ побеседовала Елена СКОРОДУМОВА.

– Мария Сергеевна, как Юрий Инге оказался участником операции «Таллинский прорыв»?

– Балтийский флот в то время базировался в Таллине. Редакция газеты «Красный Балтийский флот», в которой Юрий Инге работал военным корреспондентом, находилась на ледоколе «Кришьянис Валдемарс». В начале августа 1941 года город оказался отрезанным от основных сил Советской армии. Наша страна могла лишиться флота на Балтике, и тогда Ленинград остался бы без защиты с моря. Это могло стать катастрофой, и 27 августа 1941 года началась эвакуация основных сил Балтийского флота, войск 10-го стрелкового корпуса из Таллина в Кронштадт. Из Таллина вышли 225 судов, из них 151 военные. По разным данным, на них было от 20 тысяч до 40 тысяч человек. Вышли в путь 28 августа. Он был невероятно тяжелым: наш флот фактически беспрестанно атаковали и с земли, и с воздуха. Немцы успели еще и поставить множественные минные заграждения. Трудно даже представить, что там творилось. Корабли подрывались, торпедировались и уничтожались в считаные минуты. Уцелевшие экипажи спасали товарищей с тонущих кораблей. До конечной цели – Кронштадта не смогли дойти 62 судна. Погибли 15 тысяч человек. Цена эвакуации оказалась очень высокой, но задача была выполнена. Ледокол «Кришьянис Валдемарс» из похода не пришел: пытаясь уйти от обстрела, подорвался на рогатой мине и быстро пошел на дно. Перед этим наткнулось на мину судно «Вирония», и с ледокола туда были отправлены спасательные средства. На «Кришьянисе Валдемарсе» спаслись единицы. Как только стало известно о случившемся, Елена Вечтомова сразу побежала в редакцию – очень надеялась, что ее муж не погиб. Говорили, что кого-то удалось подобрать в море и спасенные находились на островах, в Кронштадте. Редактор газеты начал расспрашивать спасшегося старшину, и тот, не зная о том, кто находится в редакции, рассказал: «Я видел Инге почти до самого конца. Он сказал мне, что плохо плавает, ну я, конечно, ответил, что поплыву за шлюпкой, оглянулся – его уже накрыла волна». Елена Вечтомова помчалась к поэту Николаю Брауну, который чудом выжил. И он рассказал, что стоял на мостике рядом с Юрием. Юрий помогал женщинам в те считаные секунды, что судно оставалось на плаву… Вместе с Юрием Инге погибли 24 сотрудника редакции. А письма Елене Вечтомовой от мужа продолжали приходить из Таллина в осажденный Ленинград еще долго…

– Гибель мужа, стремительное наступление немцев, множество слухов, неизвестность, блокада… Елена Андреевна могла с мамой и сыном уехать из города, но было принято нелегкое решение остаться…

– Осталась, потому что не смогла бросить город. Позже писала: «С гибелью Юрия исчезла какая-то часть меня. Всем потерявшим в проклятой войне самых близких, самых дорогих, нужно было жить за двоих». Поэтому «трудились, стремясь не посрамить имени ленинградцев». В блокадном Ленинграде писателей оставалось немного, бабушка окунулась в работу с головой: делала передачи для радиохроники, заменившей печатные газеты и журналы, писала для радиофронтовой газеты, выполняла поручения Политуправления Балтийского флота: занималась листовками, реляциями. Ее стихи постоянно звучали на радио, поддерживали жителей города. «Если мы выживем, – писала в дневнике, – нужно сохранить то, что записываю. Это будет главным». Осенью 1941 года готовился поэтический сборник «Молодежь Ленинграда». Ольга Берггольц, один из его составителей, знала о гибели Инге, понимала состояние Елены. И Ольга Федоровна сказала ей: «Вот ты и должна написать об этом». Написанные стихи вошли в альманах «Молодежь Ленинграда»:

Нет тебя. И огнем и дымом

Скрыт на Балтике легкий след.

Как мне жить, если неистребимо,

Невозвратно, непоправимо

Навсегда и навек – нет.

Как и многие ленинградцы, бабушка ощущала вину перед сыном Сережей из-за того, что не эвакуировала его из блокадного Ленинграда. И самой большой наградой за все немыслимые испытания в те годы прозвучали слова сына на юбилейном вечере, посвященном Юрию Инге. Он сказал, что благодарен матери, потому что этим приобщился к судьбе отца и через него – к судьбе всего народа. Юрий Инге очень хотел пусть нелегкой, но настоящей судьбы для сына.

– И ваш папа, Сергей Инге-Вечтомов, оправдал надежды – стал ученым с мировым именем, выдающимся генетиком, академиком Российской академии наук, автором сотен научных работ…

– Сергей Юрьевич, (а по паспорту Георгиевич, ведь в 1914 году его отца Эриха перекрестили в православие именем Георгий) унаследовал многие черты характера родителей. Его немецкая пунктуальность – от отца, знание литературы – от матери. Умение работать с источниками, удивительное чувство юмора, кругозор – от обоих. Ему 82 года, он продолжает заниматься наукой.

– А как встретились ваши дедушка с бабушкой?

– Это было в 1930 году. Они познакомились в редакции журнала «Резец» (это будущий журнал «Ленинград»), где существовала известная литературная студия и где любили собираться молодые поэты, писатели. В конце 20-х годов Елена Вечтомова переехала в Ленинград из Перми, где, к слову, на его лекциях встречалась с Владимиром Маяковским, получила от него творческое напутствие. Она только окончила историко-филологический факультет Ленинградского университета в одной бригаде с Ольгой Берггольц и Николаем Молчановым, вела при редакции литературные консультации, сотрудничала с журналами «Чиж» и «Ёж». Юрий Инге готовил к печати первую книгу стихов «Эпоха», много печатался в «Резце» и других изданиях. Юрий и Елена находились в самой гуще литературной жизни города. Вскоре после знакомства они вместе поехали в творческую поездку по России, и тогда в ее дневнике появилась запись: «Ах, если бы жизнь шла так, как начинается!» Началом союза бабушка считала День печати, который отмечался в стране 5 мая. А через много лет в своем эссе она писала: «Мы были очень разными. Когда мы поженились, одинаковым у нас был только цвет глаз и цвет волос. Но мы с полувзгляда, не то, что с полуслова, понимали друг друга. Думали одинаково, требовательны к себе были одинаково. А встречались всегда так, словно не виделись год. Не могли наговориться». Когда поженились, жить было негде. Какое-то время приходилось даже ночевать в редакции журнала «Резец» – их пускал участливый вахтер, симпатизировавший молодой семье. Потом по распоряжению Сергея Кирова им была выделена комната, а в конце 1930-х годов переехали в знаменитый Писательский дом на канале Грибоедова. Юрий – мужественный, статный, Елена – хрупкая, изящная. Они называли друг друга Юркой и Лялькой. Умели жить, не замечая трудностей. Бабушка вспоминала, как однажды весной ехали в трамвае. Увидели девушку, продающую фиалки. Первые! Юрий на ходу спрыгнул с трамвая, купил букетик, догнал трамвай, вскочил на площадку и вручил весенние цветы бабушке. Все это было в его духе – порывистость, легкость. Они очень любили «тематические прогулки». То шли к Черной речке на место дуэли Пушкина. До войны это была окраина. Или разыскивали дом Раскольникова. Или Пиковой дамы. Но по большей части это были места не литературные – искали, где была стачка, куда выходили демонстранты, где стояли декабристы, ведь на том месте разросся Александровский сад – у Адмиралтейства. Обсуждали, где собирались демонстранты у Казанского собора. Ездили на Аптекарский остров.

– Двум творческим личностям легко было уживаться?

– Ответ, наверное, нужно искать в их стихах, наполненных безграничной любовью друг к другу. Это была как бы многолетняя перекличка в их творчестве:

Я думал, что тебя узнаю

По заповедному кольцу,

Но понял – ты совсем иная,

Сойдясь с тобой лицом к лицу.

И строки Елены Вечтомовой:

Мне в друзья набивались разные,

Но пришелся один из ста.

Я высокого, сероглазого

Отыскала себе под стать…

Они оба были очень сильные. Неслучайно после замужества Елена Андреевна взяла двойную фамилию Инге-Вечтомова. Бабушка родилась в семье священнослужителей и врачей. Один из ее дедов-священников был отлучен от Православной церкви за то, что отслужил панихиду по невинно убиенным 9 января 1905 года – в Кровавое воскресенье. Посчитали, что он сеет революционные настроения среди прихожан. Отец Юрия служил таможенником в торговом порту Санкт-Петербурга. В 1916 году их семья перебралась на берег Черного моря – в Симферополь, где сегодня есть улица Юрия Инге. В Симферополе Юрий Инге учился в гимназии у будущего писателя, драматурга Константина Тренева, творческое отношение к знаниям – от него. Когда Юрию было 15 лет, от сыпного тифа умер отец. Мама тяжело болела. Юрий стал опорой для мамы, сестры и новорожденного брата. И кормильцем семьи. В 1920 году вернулись в голодный Петроград – как он потом писал, «и куда мне было деться, только что отца похоронив…». Мечтал о море, но из-за слабых легких на морскую службу попасть не мог. Сначала трудился рассыльным в пекарне, потом чернорабочим во дворе завода «Красный треугольник». Позже – лифтером грузового лифта в цехе, затем получил специальность резинщика. И успевал много читать, заниматься в библиотеках, сидеть в архивах, писать. Позже его выбрали секретарем литературной группы «Резец».

– Им было отпущено 10 довоенных лет, и они успели сделать так много!

– В 1930-е годы два поэта жили общей жизнью со страной, работали корреспондентами газет и журналов, колесили по огромной стране, без устали выполняя редакционные задания и пополняя запас впечатлений и вдохновения для новых стихов. Их тянуло, как говорила бабушка, «в самые горячие места». У них выходили поэтические книги, в их стихах – дыхание времени. У Юрия Инге к 35 годам вышло в свет несколько повестей, рассказов, множество очерков и восемь книг стихов. Они дают представление об эпохе, о жизни, которой мы можем теперь коснуться только с помощью архивов и книг. Может быть, кому-то произведения могут показаться устаревшими, тематика – далекой. Но это наша история. В некоторых стихах Инге есть воспевание революционной романтики, каковой она была изначально. Он глубоко знал историю, в особенности историю революций. Многие его стихи посвящены морю и военно-морской героике. А его лирика пронизана особым светом. Ему многое было по плечу. Однажды взялся сделать для Ленинградского радио передачу о французской музыкальной комедии и написать для нее русский текст. Считалось, что иностранными языками он не владеет. Но обложился словарями, перевел пьесу, написал русские стихи. Передача имела большой успех!

– В 1940 году, когда началась Финская война, Юрий Инге и Елена Вечтомова стали военными корреспондентами…

– Не раз бывали на передовой и очень, очень много писали. Может быть, поэтому Юрий Инге ощущал войну острее, глубже? По заданию Ленинградского радиокомитета в начале июня 1941 года он написал поэму «Война началась». И 22 июня его строки «Получена первая сводка… Товарищ! Война началась!» прозвучали по ленинградскому радио вслед за обращением Молотова о нападении фашистской Германии на Советский Союз. Поэму транслировали несколько раз. В течение всей войны его стихи разбрасывали с самолета, как листовки. Его стихи и фельетоны печатались в листовках и плакатах-приложениях к газете «Красный Балтийский флот», были расклеены по всему Таллину. Неслучайно, когда были открыты архивы, стало известно, что поэт Инге входил в число личных врагов Гитлера. В мае 1945 года, когда Знамя Победы уже реяло над Рейхстагом, в Берлине появился «Боевой листок» с его стихами. Чуть переделанные и без подписи, они приведены в сборнике «Журналисты на войне»:

Года пролетят, мы состаримся с ними,

Но слава солдата – она на века,

И счастлив я тем, что прочтут мое имя

Средь выцветших строк «Боевого листка».

– Бабушка рассказывала вам о себе?

– Она дружила со многими известными литераторами – Ольгой Берггольц, Александром Фадеевым, Михаилом Слонимским, Николаем Тихоновым, Всеволодом Азаровым, Виктором Мануйловым, Семеном Гейченко. Но никогда не выпячивала замечательные стороны своей жизни. Долгое время я не подозревала, сколь уникальны наши соседи по Писательскому дому, в котором мы жили. Бабушка не очень любила вспоминать. Но с детства я понимала, как важно, что в Стрельне, на родине дедушки, есть библиотека его имени. Потом по инициативе директора этой библиотеки Нины Симоновой и Елены Вечтомовой был организован Музей Юрия Инге, которому долгие годы отдавалось много сил. Однажды она сказала: «Должна была погибнуть я, Юрка для литературы значит гораздо больше…» Бабушка часто брала меня с собой на встречи. Как шутила моя мама, «водила гулять по редакциям». Когда училась во втором классе, Елену Вечтомову пригласили в школу на праздник, посвященный Дню Победы. И там я услышала о пионерских дружинах, которым были присвоены имена бабушки и дедушки. Она начала рассказывать о дедушке, и я как будто услышала все в первый раз. Очень запомнился вечер, посвященный 65-летию со дня рождения Юрия Инге. Шел 1975 год, мне было 10 лет. Вечер проходил в знаменитом Доме писателей на улице Воинова, где когда-то требовали раскаяния от Михаила Зощенко, клеймили арестованного Николая Заболоцкого, открещивались от Даниила Хармса. И вот праздничный вечер, в роскошном Белом зале собрались известные люди Ленинграда, литераторы, звучали стихи Юрия Инге. И я ощущала гордость!

– Какой главный завет Елена Андреевна оставила внукам?

– Изучать, помнить, хранить. В этом году исполняется 80 лет с момента Таллинского прорыва, но в этой странице истории до сих пор есть много неизвестного. Для меня важно хранить память не только об Инге, но и о других погибших. Мы ведем большую работу в этом направлении. Сейчас готовим второе издание книги по Таллинскому прорыву. Еще работаем над воспоминаниями участников тех событий, надеемся, что будет издана книга.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Великая баснословная война

Великая баснословная война

Максим Кустов

Некоторые мифы о Второй мировой повторяют десятилетиями

0
979
Между сталинской Сциллой и гитлеровской Харибдой

Между сталинской Сциллой и гитлеровской Харибдой

Борис Хавкин

Посол Шуленбург и сопротивление немцев Гитлеру

4
728
У нас. История и литература. День Лермонтова

У нас. История и литература. День Лермонтова

0
127
Джойса прочитать не смог

Джойса прочитать не смог

Андрей Клепаков

0
149

Другие новости

Загрузка...