Леонид Иванов
В культурном центре «Булгаковский дом» Лола Звонарева – постоянная ведущая литературной гостиной.
Фото из архива Лолы Звонаревой
Ежегодно у героя интервью выходят книги, в конце 2025 года вышла книга «Театральные парадоксы Марка Розовского». С 2008 года по настоящее время – постоянная ведущая литературной гостиной в культурном центре «Булгаковский дом» («Литературные четверги Лолы Звонаревой»). О знакомстве с Корнеем Чуковским, детской литературе и важности открытия новых имен Леонид ИВАНОВ побеседовал с Лолой ЗВОНАРЕВОЙ.
– Лола Уткировна, стало ли определяющим личное знакомство с Корнеем Чуковским?
– Конечно, стало: я была совсем маленьким человечком восьми-девяти лет, когда мама привела нас с братом к нему в гости на дачу в Переделкине, и он с нами общался как со взрослыми, с таким вниманием и уважением. Показывал свой кабинет, оксфордскую мантию, говорящего по-английски льва, спрашивал, кем мы хотим стать. У меня это была первая встреча с настоящим большим писателем. Мы с мамой жили в Переделкине, видели, как везли Паустовского на инвалидной коляске, как прошел быстрым шагом Катаев, автор знаменитых уже нами прочитанных с братом книг, а Корней Чуковский говорил с нами в своем кабинете. Когда он узнал, что я собираю марки, сразу подарил мне отрезанные с частью конверта красивые зарубежные марки. Ему писали письма со всего мира. Это было так трогательно, и я запомнила каждое его слово. Эти марочки у меня долго хранились. Мы еще несколько раз приходили к нему в гости. А когда он умер, для нас с братом это стало личной потерей, и я написала стихотворение в память о Корнее Ивановиче. На прощальном летнем костре рядом с его дачей в Переделкине (он завел такую традицию: вход – 10 шишек) было много известных людей – Юрий Левитан, Рина Зеленая… Но меня, 12-летнюю, со стишком собственного сочинения секретарь Чуковского Владимир Глоцер, специалист по детскому творчеству, и дочь писателя Лидия Корнеевна попросили его прочитать. Хотели показать: дети тоже переживают и любят Корнея Ивановича, и его уход для всех нас – большая трагедия.
– Вы же родились в семье вузовских преподавателей. При чем тут писательское Переделкино?
– Получилось так, что моя бабушка возглавляла телефонное управление отдела кадров, и у нее была подруга, которая жила в Переделкине. Как только родились дети, мама стала снимать там дачу, и все мои детские впечатления до 16 лет – летние месяцы с библиотекой Корнея Чуковского. Теперь мало кто знает: он создал огромную библиотеку для деревенских детей. Потом дочь классика Лидия Корнеевна взяла в библиотеке мой формуляр, прислала мне трогательное письмо и хотела в какой-то период меня воспитывать, но я была жесткая независимая девочка-подросток, а Лидия Корнеевна имела сильный властный характер, и мы не сошлись. Воспитывать меня у нее не получилось. Но я все помню и благодарна ей за это внимание. Чуковские – талантливые, яркие, интересные люди. Уже будучи взрослой, я читала собрание сочинений Корнея Ивановича, его ранние статьи, и во многом он стал для меня образцом. Он был молодым человеком, многодетным отцом, когда Репин подарил ему дачу в Куоккале. В 20 с небольшим лет популярный критик, он с лекциями объездил всю Белоруссию. Я видела дореволюционные афиши, на его выступления приходили, как в цирк, настолько было интересно, свежо, ярко, талантливо. Потом он спрятался в детской литературе для тех, кому от двух до пяти. Для меня Корней Иванович – образец творческого поведения: профессиональный литератор должен быть и критиком, и литературоведом, и знатоком детского творчества и поддерживать талантливых писателей разных поколений.
|
|
Творческая встреча подростков из дружины «Тигренок». Фото из архива Лолы Звонаревой |
– Я всегда была связана с журналистикой, окончив Московский университет и обучаясь в аспирантуре, я попала сначала в журнал «Детская литература», потом – в журнал «Литературная учеба», я была консультантом по прозе в журнале «Москва» и в «Литературной России». Тогда была совершенно страшная статистика. Когда я ее узнала, она меня потрясла: средний возраст писателя в Ленинграде был 67 лет, а в Москве 64. Я изначально как бы эмигрировала в XVII век, занимаясь виршами иеромонаха Симеона Полоцкого. А потом поняла: надо заниматься современностью. Однажды в беседе с замечательным писателем, умницей, эстетом, знатоком английской литературы, не буду называть его фамилию, спрашиваю: «Зачем вы написали про золотую саблю Буденного?» Он ответил: «Лола, не смеши меня, «Золотая сабля» (так называлась его книга для детей) меня кормит уже 20 лет». Эта фраза меня в сердце самое поразила: такой состоявшийся одаренный писатель кормится конъюнктурным текстом про Буденного, откровенной халтурой на продажу. В это время в СССР уже появилось молодое талантливое поколение детских писателей, но у них не было книг, публикаций. И я решила: это несправедливо, и начала писать о них в разные издания. У нас быстро сформировалось творческое сообщество, мы сдружились, стали сочинять манифест, утверждая: нельзя детей кормить только книгами о ветеранах Октябрьской революции, о пионерах-героях. Сказка, против которой выступала Крупская, нужна юному человеку, детская литература – это волшебный принц, а не курица, которую сварил и накормил семью. Мы хотели напомнить: на самом деле детская литература – тайна, сказка. В итоге у нас получилось мощное сообщество. Потом мне говорили литераторы младшего поколения: для них журнал «Пионер», представляющий литературное общество молодых детских писателей «Черная курица», стал потрясением. Мы часто встречаемся в библиотеке имени А. Гайдара, по средам проходят чтения, где писатели разных поколений представляют свои тексты и идет профессиональное строгое обсуждение.
– Вас в свое время шокировала статистика по возрасту писателей, но и сегодня ситуация точно такая же?
– Поэтому я считаю главным преодоление разрыва между поколениями. Некоторые его культивируют. Талантливого человека могут не взять на работу из-за возраста. То он молодой и нет опыта, то он слишком старый. Этот намечающийся разрыв между поколениями – опасная вещь. Два моих журнала – «Серебряные сверчки» и «Литературные знакомства» – направлены на то, чтобы этот разрыв убрать, наладить подлинный творческий диалог. Я уважаю Союз писателей России за инициативу создания Совета молодых литераторов и желаю им, чтобы они как можно больше получали грантов и государственную поддержку.
– А в чем заключается ваше новое культурологическое направление, которое признано и в странах СНГ, в Западной Европе и в Соединенных Штатах?
– Наметился большой разрыв в культурном сотрудничестве. Например, в Соединенных Штатах не представляют себе богатейший изобразительный мир русской иллюстрации, а в нашей стране десятилетиями шел диалог между живописью, графикой и русской традиционной литературой. Этот процесс нельзя не замечать. Мы с Лидией Степановной Кудрявцевой написали об этом шесть книг. Три – о русских иллюстраторах Ханса Кристиана Андерсена: они известны в Европе, мы их представляли в музее Андерсена в городе Оденсе на острове Фюн. По сути, это еще одна моя незащищенная докторская диссертация – «Андерсен и его русские иллюстраторы за 140 лет». Мы показали: у нас в России с 1868 года была интереснейшая, богатейшая традиция прочтения европейской, мировой и русской классики русскими художниками-философами. Раньше считалось, и в Дании знали четырех знаменитых иллюстраторов Андерсена. Мы доказали: их около 400, 200 художников представили с биографиями и анализом работ, среди них около 40 академиков. Эти наши книги показывают, как глубоко и талантливо прочитывали русские художники мировую классику. Я счастлива, что сегодня в школе появился предмет «Мировая художественная культура», мне кажется, он должен со временем стать одним из главных.
– Думаете, это восполнит тот пробел, что дети и молодежь стали мало читать книги?
– А я отвечу, почему стали мало читать. Не читают их родители. Я своим детям – сыну Ивану и дочери Маше, которые и сейчас много читают, став уже взрослыми, в свое время прочла вслух два тома Аркадия Гайдара, том Антона Чехова. Я считаю: в семье нужно читать вслух. Я на днях еду на межрегиональный фестиваль «Начало» в Рязань, где 25 лет возглавляю жюри фестиваля-конкурса творчества школьников. И везу 65 номеров журнала «Серебряные сверчки», где опубликованы беседы с писателями старшего поколения и тексты юных авторов. Советский девиз «Книга – лучший подарок» для меня актуален. Дарить книгу, представлять ее интересно, заражать любовью к ней, увлекать. Я много работаю с юными авторами и не думаю, что они все будут писателями или журналистами, но они обязательно станут внимательными читателями. Они поймут, что такое работа со словом, какие потрясающие ощущения дает это человеку. И жизнь твоя будет по-настоящему интересной, если ты будешь много читать и среди твоих друзей будут люди, которые ценят книгу. Есть такое утверждение: те, кто сегодня читает книги, завтра будут управлять теми, кто сегодня смотрит телевизор или играет в компьютерные игры.
– Ваши статьи, произведения переведены на 10 с лишним языков мира. Что это дает автору?
– Когда я была еще молодым критиком, мою статью о русскоязычном писателе Федоре Камалове перевели на арабский язык, напечатали в ведущем арабском журнале. И я была довольна тем, что этого писателя уровня Валентина Распутина и Чингиза Айтматова узнали не только в Узбекистане, где он был корреспондентом «Пионерской правды» по Средней Азии. Наша задача, чтобы знали и ценили нашу культуру, поэтому я никогда не думаю, что это дает лично мне. Важно: ты открыл какого-то писателя, какое-то художественное явление. Мы должны доказывать, почему этот художник велик, отстаивать словом достоинство и силу того или иного произведения, словесного, живописного, графического, доказывать его важность для мировой культуры.
