Андрей Семилейский «Неведомо зачем» – с таким не чуждым метафизике названием недавно вышел из печати первый стихотворный сборник Анны Бру, москвички, проживающей в Америке. Она работает врачом, но ее давняя любовь – литература, не трансформируясь вслед прожитым годам, не позволяет ей не браться за перо. И результаты налицо – немного жесткая, решительная проза и самобытные лиричные стихи.
Рассказы и романы Анна пишет по-английски. Ей довелось встречаться с Куртом Воннегутом и дать часть рукописей мастеру на отзыв. Он прочитал и удостоил похвалы.
Она по-русски пишет русские стихи. Неведомо зачем, само собой.
«Как будто всполохи из недр с неизменяемым ядром, из той прослойки меж ментальным и астральным, где в большей мере обнажается душа».
 |
| Анна Бру. Неведомо зачем.
– СПб.: Алетейя, 2017. – 50 с. |
Совсем не каждому дается поэтическое «я». Тут к месту размышления Цветаевой, ее прочувствованный взгляд на сей вопрос. Поэтическое «я», как представляется Цветаевой, бесспорно, «это «я» – мечтателя, пробужденное вдохновенной речью и в этой речи явленное. Если бы сновидения были управляемы, то аналогия сновидений со стихотворчеством была бы полной».
«Сны о Москве» – вот неплохой подзаголовок к данной книге Анны Бру. Сны разноплановые, яркие, свои. В них много памяти из молодости, детства.
Теперь рассмотрим фотографию, хранящуюся в архиве автора.
По центру – девочка, которой предстоит писать стихи.
Справа – отец, поэт от бога Юрий Гордиенко, чьи сборники стихов не устарели в наши дни. Год этот для поэта юбилейный, ему исполнилось бы девяносто пять. Зимой планируется вечер – Дом русского зарубежья организует презентацию двух книг. Первая – «Неведомо зачем». Вторая – сборник Юрия Гордиенко, куда войдет последняя поэма юбиляра «Одиннадцать дощечек» (в России не публиковавшаяся, а нашедшая путь к читателю в журнале «Континент», что издавался Владимиром Максимовым в Париже) с добавлением лучших избранных стихов.
Фигура слева от ребенка – это поэт Юрий Левитанский. Вглядитесь – артистично и в динамике он вкладывает душу, чтобы девочке все четко разъяснить. Что смог наговорить тогда поэт?
Свои университеты Анна Бру прошла с таким педагогическим составом. Профессора порой менялись, но их статус неизменно был высок.
Нам не дано предугадать, как в нас чье слово отзовется – не раз за жизнь перефразируешь слова.
Итак, по центру Анна. Ей еще взрослеть, расти. Уже потом она напишет в своей книге:
Сбивая варежкой сосульки
на Покровке,
Я пробегу по тротуару
без труда.
Стучит капель
по барабанной перепонке,
А впереди уже грядет
моя судьба.
«Коль можешь не писать – так не пиши» – конечно, не про Анну. Она пишет не в пустоту, а для конкретно обретенного читателя.
Вот, вслушаемся в гамму этих слов:
Прошло ли все? Забыто?
Стерто в памяти?
Комфортна ли
кладбищенская тишь?
Уже завяли флоксы
у Москва-реки.
Поэтов из могил
не воскресишь.
Или:
Мы растворяемся, и гордо,
и степенно,
Не теребим гнедого старого
узды
И не забудем мы друг друга непременно,
Москву, Мясницкую
и Чистые пруды.
Это не дамские красивые стихи. Они скорее аскетичны, но не выхолощены, услышаны душою поэтессы, нашли свое отображенье в самых нужных, убедительных словах.
Дарья Гармоненко