Горючая смесь веры и политики

Антишиитские настроения в мае перекинулись из Сирии в Ливан.
Фото Reuters

Авторы арабской весны отрицают религиозную подоплеку своих протестов и демонстраций, однако информационная картина не подтверждает этого. События в ливанском Триполи, похищение сирийскими повстанцами шиитских паломников говорят о том, что конфликт проходит уже не в границах государств, а имеет надгосударственный характер. Противостояние скорее идет по линиям религиозного разлома – между общинами суннитов и шиитов по всему исламскому миру. Глава МИД РФ Сергей Лавров недавно высказал опасения, что сирийский конфликт приобретает все более выраженный межобщинный характер. «НГР» попытались выяснить, в чем же причина конфликта: мы наблюдаем естественное продолжение многовековых противоречий или межобщинная рознь – лишь удобный инструмент в руках третьих сил. Корреспондент «НГР» Лидия ОРЛОВА адресовала эти вопросы главному научному сотруднику Института мировой экономики и международных отношений РАН Георгию МИРСКОМУ.

– Георгий Ильич, как вы считаете, можно ли говорить о глобальном суннитско-шиитском противостоянии в мусульманском мире?

– Глобальное суннитско-шиитское противостояние – это, возможно, вопрос завтрашнего дня, потому что я предвижу, что может быть конфронтация между двумя исламскими фундаментализмами: суннитским, наиболее ярким выражением которого, конечно, является Саудовская Аравия, и шиитским во главе с Ираном. Пока до этого дело еще не дошло.

– Можно ли говорить о том, что в основе конфликтов и революций лежат межобщинные противостояния суннитов и шиитов? Или это только побочный элемент каких-то других противоречий?

– Что касается взаимоотношений суннитов и шиитов вообще, то ничего нового тут нет, это продолжается 1400 лет. Сунниты считают шиитов ненастоящими мусульманами, и наоборот. Точно так же, как православные считают католиков неподлинными христианами, а католики считают, что протестанты и православные – это имитация, а не настоящее христианство. Так и в исламском мире, но главное не в этом, а в том, что шииты составляют десятую часть мирового мусульманского населения. В большинстве стран, если не считать Иран, они всегда подвергались гонениям как дискриминируемая, преследуемая секта, хотя это вовсе не секта, это один из двух главных толков ислама. Действительно, за сотни и сотни лет такого униженного, угнетенного состояния у них выработалось ощущение мученичества и жертвенности. Это составляет главную отличительную черту именно шиитского ислама. Мученики и жертвы, однако они уверены, что представляют собой подлинный ислам. Но никогда не было силы, которая могла бы в политическом смысле утверждать их права и интересы. Она появилась после Исламской революции в Иране в 1979 году. Подняли головы и воспрянули духом шииты в Ираке, в Ливане, в Бахрейне, в других странах. И с тех пор это идет, вплоть до того что несколько лет тому назад иорданский король Абдалла прямо говорил о том, что шиитский полумесяц распространяется в суннитские страны. Нелепо ожидать, что сунниты станут шиитами – никогда никто не переходит из одного толка в другой. Речь не идет о том, что Иран собирается превратить арабов-суннитов в шиитов.

– Противостояние, которое мы наблюдаем, имеет внутренние причины или разжигается извне, как некоторые считают, США?

– Проблема геополитическая. Ведь шиитский Иран спонсирует и суннитские, и шиитские экстремистские организации. Не только «Хезболлах», но и ХАМАС. Иран рвется к тому, чтобы установить гегемонию в регионе Ближнего Востока и занять доминирующие позиции. Иран стал флагманом и лидером арабского сопротивления, как это ни странно звучит, потому что арабы и персы друг друга, мягко говоря, недолюбливают. Тем не менее Иран, будучи государством персидским и шиитским, сумел стать лидером всех антиизраильских и антиамериканских сил. Именно поэтому сейчас Запад заинтересован в свержении режима Башара Асада в Сирии – это главный союзник Ирана в регионе. В Ираке еще несколько лет тому назад «Аль-Каида», проникшая туда после американской интервенции в первую очередь убивала шиитов, а уже во вторую - американцев. До сих пор гремят взрывы, гибнут люди, выходящие из шиитских мечетей, – это дело рук «Аль-Каиды» и солидарных с ней суннитских боевиков в Ираке. Сирийский режим возглавляется алавитами. Это не в полной мере шииты. Шииты их полностью своими не признают, но сунниты единодушно считают их шиитами. Это особая ветвь шиизма. Та гражданская война, которая фактически идет в Сирии, может перерасти именно в истребление алавитов и вызвать еще более острые суннитско-шиитские противоречия во всем регионе. В Саудовской Аравии шииты живут как раз там, где производится нефть, и правительство смертельно боится, что Иран инициирует антиправительственное движение шиитского населения Саудовской Аравии, что грозит тяжелыми потрясениями для саудовской монархии. В Бахрейне, где большинство населения шииты, было в прошлом году в рамках арабской весны настоящее восстание, но суннитское правительство при помощи саудовских войск его подавило. Сейчас для таких стран, как Саудовская Аравия и соседние с ней страны Персидского залива, главный враг, конечно, вовсе не Израиль, а Иран. Тут используется и религиозный момент, а в общем мы видим геополитическую борьбу за лидерство и гегемонию во всем обширном регионе Ближнего Востока. Это также и попытка шиитов взять реванш за долгие века унижения и дискриминации. Это также и опасения суннитов, что постепенно их позиции будут подвергаться эрозии в результате продвижения идей Исламской революции. Вот все это вместе взятое и составляет такой котел с гремучей смесью.

– Можно ли говорить, что сегодня сунниты в основном представляют, пусть только ситуационно, прозападные силы, а шииты – противников Запада?

– Нет, сунниты Сирии и Египта не могут быть названы прозападными силами, хотя и тут есть нюансы. Военная верхушка Египта, воспитанная и финансируемая американцами, иорданская элита, а тем более саудовская монархия – это те силы, на которые США рассчитывают опереться. В Ираке сунниты вряд ли простят американцам свержение суннитского режима Саддама Хусейна, а шииты, наоборот, именно за это должны быть благодарны Америке, но, с другой стороны, иракские шииты близки к Ирану – и по вере, и благодаря помощи Тегерана после падения Саддама. Так что тут дело не столько в религии, сколько в политических расчетах. Вообще же арабы обоих главных толков ислама считают США главной опорой Израиля, и уже поэтому среди населения сильны антиамериканские настроения.

– Как в ситуации этого межобщинного противостояния России выстраивать взаимоотношения с мусульманским миром?

– Для России нет никакой разницы между суннитами и шиитами, большинство наших мусульман – сунниты. На внешнюю политику это не влияет.