Карэн Хачатуров Насущные интересы отечественной науки властно требуют коренной организационной реформы Российской академии наук (РАН), сохранения под единой академической крышей "физиков" и отдельно проживающих "лириков" (если пользоваться терминологией "шестидесятников").
Истекшие с начала перестройки полтора десятилетия показали, что находящееся в состоянии кризиса государство не может оказывать равноценного внимания фундаментальным и гуманитарным наукам в рамках единой академической структуры. Заверения Кремля о его приоритетном отношении к "фундаменталистам" останутся пустыми декларациями, пока на такую же подпитку претендуют все науки от "А" до "Я" - от археологии до языкознания.
Даже в советские времена витала здравая мысль о целесообразности создания "малой" академии общественных наук. Затея была неосуществима, ибо априори воспринималась как покушение на святая святых - единомыслие и единовластие КПСС. "Науками наук", единым госэкзаменом и для агронома, и для энергетика являлись основы марксизма-ленинизма, диалектический и исторический материализм, а впоследствии - научный коммунизм.
В рамках академий наук СССР и союзных республик отделения обществоведения были наиболее амбициозными. Президент АН СССР и его коллеги республиканского уровня могли быть и беспартийными, но следующей по значимости фигурой являлся вице-президент - куратор блока общественных наук.
Ныне нет необходимости оглядываться на академического "партайгеноссе", и "фундаменталисты" могут мирно сосуществовать с гуманитариями в разных обителях. Тем более с учетом заметного удельного веса последних в системе академии - 5 отделений из 18. Ожидаемое в мае 2002 г. почти двукратное сокращение числа отделений РАН проблемы не решит. Просматривается только один путь - отпочкование пяти существующих гуманитарных отделений и учреждение на их базе Академии гуманитарных наук - АГН. Для этого, по мнению автора, необходимо соблюдение следующих основных принципов.
Прежде всего АГН должна быть государственным учреждением, приравненным в ранге к ныне существующим пяти "малым" отраслевым академиям (медицинских, сельскохозяйственных, педагогических и т.д. наук), но ни в коем случае не общественной структурой.
Небывалое падение социального статуса академиков - в СССР пожизненное денежное вознаграждение только за звание действительного члена АН было эквивалентно зарплате заместителя союзного министра - сочетается ныне с моральной травмой. Лишь на федеральном уровне получили регистрацию сотни "общественных" академий, в том числе самых экзотических. Прием в них определяется только тарифом. Публично, в том числе в печати, беззастенчиво объявляют себя академиками и не имеющие кандидатской степени лица, и забаллотированные РАН ученые мужи. Потому в наших условиях только государственный статус АГН защитит гуманитарные науки от угрожающей им профанации. Дипломированный академик отличается от "общественного" так же, как "государь" от "милостивого государя".
Далее. В отношении отбора действительных членов и членов-корреспондентов будущей АГН необходимо сохранить существующие критерии приема в РАН. В течение пяти-семи лет количество членов АГН не должно превышать численности, установленной ныне для действующих отделений гуманитарных наук. При этом полезно обратиться к опыту организации исследований в области гуманитарных наук на Западе. У нас обычно вспоминают об уровне зарплат зарубежных коллег, но неизменно забывают, сколь малочисленны их исследовательские центры в сравнении с нашими.
Не может не тревожить и старение научно-педагогических кадров в сфере гуманитарных наук. Один из стимулов притока молодых ученых - установление при приеме в АГН возрастного ценза, не превышающего 55 лет. Иначе вполне реальна перспектива превращения новой академии в синекуру. И, конечно, ранее избранные академики-гуманитарии при переходе в АГН должны пожизненно оставаться и членами РАН.
Один из деликатных вопросов - авторство Устава АГН. Представляется целесообразной разработка его проекта существующими отделениями гуманитарных наук с последующим утверждением Устава общим собранием РАН. Это позволит избежать столь частого назначения самим себе правил поведения и норм существования.
Еще раз подчеркну, что запоздавший развод гуманитариев с "фундаменталистами" определяется в первую очередь необходимостью концентрации скудных бюджетных ассигнований. Боливару не снести двоих.
Характерен ответ Владимира Путина в ходе предновогодней прямой телетрансляции на вопрос молодого ученого из Новосибирска о финансировании фундаментальной и прикладной наук. Оговорившись, что последняя - предмет заботы производственников, президент обещал увеличить расходы на фундаментальную науку в 2002 г. на 40-50%. Эти, прямо скажем, мизерные средства пойдут на выплату зарплат, и только с 2003 г. предполагается рост финансирования научных работ. К слову сказать, технологии исследований в фундаментальных науках многократно сложнее, чем в гуманитарных. Нужды последних в основном ограничиваются новыми информационными системами.
По неоригинальной оценке президента, наука и образование - это то, что отличало нас от стран, которых еще недавно называли развивающимися. Сейчас разрыв между нами сокращается или вообще отсутствует, а дистанция, отделяющая нас от наукоемких государств, возрастает. Развод гуманитариев с "фундаменталистами", конечно же, не панацея, но мера необходимая.
