Анатолий Егоров Штабисты Сергея Глазьева и Ирины Хакамады выбрали для общения с прессой Центральный дом журналиста. С географической точки зрения это был не очень удачный выбор: когда заполыхал Манеж, вся пресса убежала смотреть на пожар. Правда, к тому времени интерес к общению с «миноритарными» кандидатами уже практически иссяк. По крайней мере Глазьев и люди из его команды даже не пытались делать вид, что результаты голосования не так уж плохи и есть смысл подождать конечных итогов. Уже в семь часов вечера Глазьеву дали сводку, составленную по сообщениям наблюдателей, и из нее было видно, что выше третьего места ему не подняться. Порадовал только близкий Глазьеву Красноярский край – там ему дали 17% и второе место, но это мало что меняло в общей картине. Потом глазьевцы стали ждать московских и питерских результатов: в декабре блок «Родина» выступил здесь неожиданно хорошо. Однако и эти ожидания были жестоко обмануты, обе столицы отнеслись к Глазьеву весьма недоброжелательно.
Штабные работники устало разводили руками и говорили уже привычные слова про «грязные технологии», «административный произвол» и про то, что Глазьев напрасно не внял их совету снять свою кандидатуру. Сам кандидат мрачно шутил: дескать, в следующий раз «вся страна будет голосовать, как психдиспансер номер четыре». Руководитель его избирательной кампании Яна Дубейковская рассказывала, что в этой московской лечебнице больным выдали бюллетени с уже проставленными галочками «за Путина», и Глазьев увидел в этом предвестие неотвратимого будущего. Правда, его сотрудники, опять же на паях со штабом Хакамады, попытались противодействовать деградации выборов, организовав массовый сбор сигналов о нарушениях в ходе народного волеизъявления. Двум штабам удалось организовать вывод поступающих сведений на большой монитор, однако сведения, судя по всему, не знали, что их тут ждут, поэтому выводить на монитор вскоре стало нечего. Было видно, что этот «центр общественного контроля» устраивали на скорую руку и скорее для антуража, чем для работы.
