Екатерина Трифонова За нарушение условий содержания под стражей или в исправительном учреждении гражданам можно будет получать компенсации из бюджета по суду. Соответствующий проект подготовлен Минюстом, который, правда, одновременно предлагает заставить всех жалобщиков платить госпошлину. Правозащитники скептически отнеслись к этой инициативе, они настаивают, что раз тюрьмы и изоляторы переполнены, то людей надо отправлять не в них, а под домашний арест.
В документе, который Минюст сейчас разрабатывает, указывается, что заключенные и подследственные должны иметь право обратиться в суд и потребовать материальную компенсацию за ненадлежащее условие своего содержания. О какой сумме идет речь и кто ее должен будет выплачивать, – пока ничего не известно.
Можно предположить, что оплачивать иски будет федеральный бюджет. Для сравнения: сегодня в случае успешного обращения в ЕСПЧ арестанты добиваются от России выплат по 5–10 тыс. евро. И эти деньги тоже выплачиваются из казны. Но если большая часть жалоб на тюремные условия не будет выходить за пределы России, экономия, очевидно, получится серьезная. Ведь наши суды почти всегда сильно занижают запрашиваемые истцами суммы.
Ведомство Александра Коновалова изобрело способ еще больше снизить затраты на компенсации. Минюст одновременно готовит и второй законопроект – о внесении изменений в Налоговый кодекс (НК). Предполагается, что гражданину до обращения в суд с иском о компенсации придется заплатить госпошлину. Ее размер не называется, но, исходя из общих принципов, заложенных в НК, можно предположить, что она не будет выше 400 руб. Вроде бы копейки.
Однако, по словам члена коллегии адвокатов «Трепашкин и партнеры» Виктора Бородина, исков может возникнуть огромное количество. Саму затею Минюста он считает сомнительной: «Человек добивается справедливости, компенсации за нарушение своих прав – и должен сам сперва заплатить? Смешно». Бородин напомнил, что ЕСПЧ назначает компенсацию и в случае нарушений транспортировки зэков: «Почему Минюст не предусмотрел этот вариант? Автозаки забивают людьми до отказа, а потом могут день оттуда не выпускать».
Эксперт полагает, что в нынешних экономических условиях проект, по сути, нереализуемый: «Суды погрязнут в исках. Нарушений огромное количество по всей стране. Речь идет о миллионе заявлений как минимум, готово ли государство к таким тратам?» Поэтому-то он и опасается, что суды получат указание ввести «смехотворные компенсации»: «Решат, что за переполненность камеры полагается рублей 500». Адвокат напомнил, что суд и сейчас щедростью не отличается: «У меня есть пример: девушку содержали под замком 70 дней без судебных решений, после чего выплатили ей компенсацию в размере 70 тыс. руб.» Он ставит вопрос: а будет ли сумма компенсаций окупать хотя бы госпошлину?
Правозащитник Валерий Борщев тоже не исключает, что компенсации окажутся символическими. Но он надеется, что власти не станут выплачивать их безвозмездно, а будут штрафовать нарушителей условий содержания, то есть «накажут обидчика рублем». Борщев убежден, что одна лишь компенсация не решит проблемы и что нарушители прав человека в местах принудительного содержания не должны ограничиваться административным взысканием: «Нужна уголовная ответственность за превышение полномочий, запись в характеристике, трудовой книжке, что человек не способен работать в пенитенциарной системе. Сотрудники колоний по этой статье крайне редко привлекаются».
Борщев считает, что в суды будут обращаться немногие: «Человек, находящийся в колонии, зависим от администрации, на него надавят – и он «добровольно» откажется». То есть иски будут лишь от тех, кто вышел на свободу. Он подтвердил: права заключенных и подследственных часто не берутся в расчет, хотя по закону они имеют право на место в камере не менее 4,5 кв. м., прогулки, медпомощь: «На деле все печально: медосвидетельствование проходит только по разрешению следователя, а столичные камеры переполнены на 30%».
Правозащитник сейчас готовит инициативу для решения проблемы переполненности мест принудительного содержания. За основу взят опыт Скандинавии, где при отсутствии свободных мест за решеткой человеку дается некая отсрочка: «Гражданина просто ставят на очередь, а пока камеры заняты, он отбывает свой срок под домашним арестом. Я думаю, у нас эту меру можно было бы применить к осужденным по экономическим преступлениям, за ненасильственные статьи и т.д.» Свои предложения Борщев вскоре передаст в аппарат уполномоченного по правам человека и президентский Совет по правам человека, их в целом поддержала уже и Федеральная служба исполнения наказаний.
