Четыре главы одного мученика

А. П. Каждан. Византийская культура (Х –ХII вв.) – СПб.: Алетейя, 2006. 284 с.

Есть разные книги по истории Византии. Знакомясь с одними, читатель с первых строк чувствует непреодолимую скуку, поскольку автор полагает, что основная задача ученого – рассказать о классовой борьбе и, снабдив все многими цифрами, доказать необходимость революции. Другие книжки написаны живо и интересно, поскольку исследователь рассказывает не о классах и аграрных отношениях, а о людях разных сословий с их повседневными радостями и заботами.

Книга А.П. Каждана, безусловно, принадлежит к последним. Несмотря на то что она была написана еще в середине XX в. (первое издание книги увидело свет в 1968 г.), ее чтение доставит удовольствие и принесет пользу всем, кто интересуется историей и культурой Византии. При этом автор активно использует тексты самих византийцев. Подобный подход дает возможность разрушить несколько устойчивых мифов, которые возрождаются в работах церковных историков с новой силой. Прежде всего это взгляд на Византию как на почти идеальную христианскую страну с почти святыми правителями.

Этот миф особенно близок тем, кто видит в Древней Руси, Российской империи и даже в современной России некую наследницу Византии, противопоставляя ее западной христианской традиции. По мысли этих многочисленных авторов, история государства практически неотделима от истории Православной Церкви, которая якобы всегда направляла народ и правителей к Богу. Между тем дело обстояло совсем не так просто, в чем может убедиться каждый ознакомившийся с трудом А.П. Каждана.

Монография состоит из нескольких разделов, рассказывающих о различных аспектах жизни византийцев с Х по XII века. Из работы можно узнать об управлении государством, роли императора и чиновников, об особенностях народной веры и богослужебной практики и о многом другом. Одним словом, перед нами своеобразная «энциклопедия» византийской жизни, читая которую можно убедиться, что христианские институты и сама религия играли в повседневных делах не столь значимую роль, как принято считать. Религия для «ромея» (византийцы считали себя наследниками Римской империи и настоящими «римлянами») была скорее ритуалом, чем способом личного общения с Богом.

Конечно, все государственное устройство было пронизано христианскими символами: император казался первым слугой Христа на земле, чиновники приносили клятву верности правителю на Евангелии и иконах в качестве «поручителей», монастырь становился не только местом ссылки политических противников и наследников свергнутого императора, но и своеобразной политической ареной, где плелись заговоры, в которых принимали участие монахи и клирики. Но при этом всегда оставался зазор между верой образованного столичного чиновника, который был скорее скептиком и человеком, использующим христианство для достижения земных целей, продвижения по карьерной лестнице и наивной верой простонародья и монахов, которые часто не знали никакой меры.

Так, например, византийский автор Х века резко обличает монаха Андрея, который собрал мощи сомнительного происхождения, якобы принадлежащие почитаемым святым: «Обращаясь к Андрею, скупившему 4 головы мученика Георгия, Христофор заявлял, что этот невежественный и доверчивый собиратель святых останков превращает подвижников в многоголовых гидр».

В этой борьбе между мифом и реальностью и протекала повседневная жизнь византийца, в голове которого могли умещаться и здравые решения, и наивная, почти языческая, вера.