Кардинал из Гонконга не верит Пекину

Кардинал Чэнь – давний оппонент коммунистических властей Китая. Фото Reuters

Весной с.г. исполнится год с прихода к власти председателя КНР Си Цзиньпина. Представитель «пятого поколения» коммунистических руководителей намерен вести борьбу с коррупцией, но не предоставит стране свободы совести. В этом уверен бывший архиепископ Гонконга кардинал Иосиф Чэнь Жи-цзюнь, обвиняющий лидеров Коммунистической партии Китая (КПК) в «порабощении» христиан. Свои претензии к руководству Поднебесной он высказал 27 января в интервью Asia news.

По утверждению клирика, год, проведенный Си Цзиньпином у власти, не принес перемен в религиозной политике КНР.  Важнейшая проблема – зависимость общин верующих от решений государства - остается неразрешенной. «Мирянин, государственный чиновник, продолжает руководить верующими с севера страны до юга», – сетует Чэнь. Кардинал считает, что вмешательство власти в дела Церквей при Си Цзиньпине можно сравнить с худшими примерами из прошлых лет.

Отсутствие у Пекина заинтересованности в либерализации религиозной политики заметно на фоне усилий по противодействию коррупции. В Китае ведется борьба против злоупотребления высшим партийным аппаратом своими полномочиями, успехи в которой признает и Чэнь. По мнению кардинала, нынешний глава КНР смог навязать своим соратникам «режим экономии», при этом ожидать политических перемен от Си Цзиньпина не стоит.

«Он реформирует партию, но его задача при этом – сохранить абсолютное господство ее организационных структур над гражданами. Нет никаких признаков, что он позволит людям контролировать партию. Некоторые эксперты считают, что для Си еще не пришло время предпринять шаги в этом направлении, что это может быть опасно для него, пока он не сосредоточит в своих руках всю власть. Многие говорят, что мы должны дать ему еще время. Но время работает на него, а не на нас». «Работа по разрушению продолжается», – добавляет Чэнь, называя положение Церквей бедственным.

Со времени образования КНР в 1949 году все религиозные организации в этой стране официально подчинены специализированному государственному комитету. Исключение не сделано и для христианских конфессий, включая православие. Единоверцы Чэня  объединены в «Патриотическую католическую ассоциацию», находящуюся в состоянии раскола с Ватиканом. Общение между религиозными объединениями прервано потому, что еще при Мао Цзэдуне в Пекине решили: терпеть организацию, подчиняющуюся иностранному правительству, в Китае недопустимо.

Следствием подобной религиозной политики КНР стало обособление китайских католиков. Решения Соборов, прошедших начиная с 1949 года, не признаются «Патриотической ассоциацией», священнослужители вынуждены проводить хиротонии самостоятельно, не запрашивая разрешения Папы Римского. «Официальные» католические проповедники время от времени сталкиваются с признающими Ватикан общинами, действующими в материковом Китае в условиях конспирации.

Другая ситуация сложилась в особых районах Китая, к числу которых относятся Макао и Гонконг. В прошлом колонии европейских держав, они вошли в КНР на условиях сохранения их автономии – как политической, так и культурной.

Католики на этих территориях не только не преследуются, но и имеют возможность занимать государственные должности. Численность приверженцев Римско-Католической Церкви (РКЦ) в Гонконге достигла 5% от общего числа жителей, главой города в 1990-х годах был католик.

Кардинал Чэнь бежал в бывшую британскую колонию из центра левых радикалов – Шанхая – в 1940-е годы. После воссоединения мегаполиса с Китаем священнослужитель выступил как критик властей в их религиозной политике, да и не только в ней. Свобода слова в Гонконге позволяет Чэню высказываться о коммунистических властях сколь угодно резко. Вместе с тем в материковом Китае не скрывают, что священнослужителя во внутренних районах страны не ждут.

Приход к власти Си Цзиньпина (14 марта) и избрание Папы Франциска (13 марта) разделяет всего один день. Вместе с тем новую страницу в отношениях Пекина и РКЦ перевернуть, судя по всему, не удастся. «Наш Папа – сильная личность, и, как все аргентинцы, он любит танго. Но для того чтобы станцевать танго, нужны двое. А второго партнера нет», – резюмирует Чэнь.