1
13252
Газета Печатная версия

27.09.2016 00:01:00

Эффект Ленина–Трампа

Есть теория, согласно которой прошедшие думские выборы могла выиграть партия с рейтингом в 3%

Сергей Карелов

Об авторе: Сергей Владимирович Карелов – председатель совета Лиги независимых экспертов в области информационных технологий (ЛИНЭКС)

Тэги: политика, выборы, оппозиция, общество, пропаганда


политика, выборы, оппозиция, общество, пропаганда Возможно, когда-нибудь и такое оппозиционное меньшинство куда-нибудь пройдет. Лишь бы при этом не прозвучало за спиной: «Гражданин, пройдемте!» Фото со страницы партии ПАРНАС в Facebook

В основе этого неожиданного феномена лежат исследования, полученные на компьютерных моделях. Просто для такой победы у реальной оппозиции стратегия должна быть принципиально иной, чем та, которой проигрывавшие фатально придерживаются.

Во-первых, должны быть оставлены все попытки создания объединенной оппозиции. Ошибочно считается, что чем сплоченней ряды оппозиции, тем больше у нее шансов прийти к власти. И наоборот – чем больше число оппозиционных партий, тем меньше шансов победить. Новые научные результаты опровергают это представление.

Для того чтобы победить, оппозиция должна разъединяться, а не укреплять единство методом сложения сил. Рост числа оппозиционных партий увеличивает шансы возникновения «цепной реакции» среди электората в поддержку оппозиции.

Во-вторых, оппозиции категорически нельзя идти на выборы в ситуации, когда подавляющее большинство общества считает, что существующая власть имеет всенародную поддержку. И без разницы, так ли это на самом деле. Участие в выборах в такой ситуации для оппозиции не только бесперспективно, но и крайне невыгодно. Такие выборы только укрепят в обществе уверенность в наличии у власти всенародной поддержки. А это гораздо хуже для оппозиции, чем просто ее очередной проигрыш на выборах.

Отсюда последний – третий момент. Все силы и ресурсы оппозиция должна бросить на изменение общественного мнения, что власть имеет всенародную поддержку. Именно это, а не допуск к выборам и не предвыборная агитация способно дать оппозиции шанс победить в ситуации, когда число ее сторонников перед выборами невелико, но зато число оппозиционных партий значительно.

Упомянутые исследования по компьютерному моделированию – плод кооперации университетов из пяти стран. И это не просто моделирование уже состоявшихся трендов, со статистическими выводами о прошедших событиях. Это новые математические модели, позволяющие понять причины уже произошедшего и предсказать наиболее вероятные сценарии дальнейшего хода событий. Многие кейсы из реальной жизни, от победы партии Ленина в 1917 году до нынешнего колоссального успеха Трампа, свидетельствуют в пользу достоверности этих математических моделей.

«Черный лебедь» и волны непредсказуемости

Еще пять лет назад считалось, что, пока оппозиция не получит поддержку 10% бескомпромиссно настроенных сторонников, смена власти не может произойти. Имея непосредственное отношение к миру IT-технологий, в одном из изданий я опубликовал статью о том, что суперкомпьютер рассчитал, при каких условиях сменится власть в России. 

Это может произойти при достижении пороговой доли в 10% тех, кто является убежденным сторонникам оппозиции. Именно тогда возникает эффект «цепной реакции» ее поддержки. Причем не только среди неопределившихся, но и среди сторонников провластной партии.

Этот порог давно интуитивно предполагали политтехнологи и социологи. Но подвести под это математическое объяснение и построить численную модель процесса смогли лишь пять лет назад.

За прошедшие годы социально-политические условия в России изменились так, что шансы несистемной оппозиции получить поддержку 10% избирателей практически сошли на нет. Значит ли это, что у нее нет шансов прийти к власти в ближайшее время?

Давайте разбираться

Набирающая силу волна цветных революций после 2011 года активизировала исследования оппозиции в борьбе за власть. А в прошлом году к ним присоединился и всемирно известный исследователь влияния случайных и непредсказуемых событий, автор мирового бестселлера «Черный лебедь» – Нассим Талеб.

В результате были не только построены новые, более совершенные и точные компьютерные модели, но и была проведена их проверка на практике с использованием реальных данных, как исторических, так и самых свежих – практически сегодняшних.

Новые компьютерные модели показывают: существуют условия, при которых оппозиция может победить, изначально имея всего несколько процентов поддержки в обществе.

Прежде чем назвать эти условия, следует уточнить два момента.

Во-первых, объектом упомянутых исследований является именуемое в них немного по-разному – убежденное/негибкое/бескомпромиссное/нетолерантное – меньшинство. Для лаконичности обозначим его как активное меньшинство людей, убежденных в правоте исповедуемых ими идей настолько, что ни при каких условиях от них не откажутся, а также заинтересованных в претворении этих идей в жизнь и готовых для этого работать в направлении, подчеркнем, мирного и демократического перехода от одной партии к другой.

Во-вторых, нужно понимать, что 10-процентное пороговое значение, при достижении которого с большой вероятностью может начаться «цепная реакция» роста числа сторонников активной оппозиции, относится лишь ко времени, когда она представлена только одной партией. Например, как это обычно бывает в США: демократы у власти, а республиканцы в оппозиции или наоборот.

Порог срабатывания цепной реакции при наличии в оппозиции более одной партии пять лет назад был еще не известен. Но сегодняшние математические модели способны определять этот порог для произвольного числа партий.

Новые исследования отвечают, в частности, на следующие принципиальные вопросы:

  • каков минимальный пороговый уровень, запускающий цепную реакцию поддержки бескомпромиссно настроенного меньшинства большинством и при каких условиях он минимален?
  • существуют ли реальные примеры запуска цепной реакции при минимальном уровне изначальной поддержки?
  • как можно предотвратить запуск цепной реакции?
  • каков минимальный порог запуска цепной реакции и при каких условиях он минимален?

Результаты моделирования показывают, что минимальный пороговый уровень, запускающий цепную реакцию поддержки активно настроенного меньшинства, составляет всего 3–5%.

Первым и ключевым условием этого является широкий плюрализм мнений в среде оппозиции – то есть если оппозиционных партий много и каждая из них придерживается своих позиций. Такое условие кажется абсолютно недопустимым. Любой политтехнолог (да и любой обыватель) уверен, что мелкие оппозиционные партии будут лишь дробить электорат, отбирая голоса сторонников друг у друга. И в итоге ни одна из них не сможет набрать заветные 10% сторонников. Но как показывает моделирование, это совсем не так.

С ростом разноголосицы в рядах оппозиции пространство мнений электората с большой вероятностью начинает «схлопываться» в результате так называемой ренормализации. Происходит что-то типа фазового перехода, и большинство оппозиции начинает поддерживать какую-то одну из оппозиционных партий. Какую? Наука пока что не может ответить на этот вопрос. Но тем не менее «фазовый переход» от более или менее равномерной поддержки всего спектра оппозиционных партий к доминирующей поддержке одной из них с большой вероятностью произойдет. И чем больше оппозиционных партий, тем выше эта вероятность.

Отсюда выводы:

  • увеличение числа оппозиционных партий (или кандидатов – например, при президентских выборах) снижает порог запуска цепной реакции, перераспределяющей сторонников в пользу одной (одного) из них;
  • для повышения шансов победить оппозиция должна стремиться не к объединению, а к размежеванию, увеличивая тем самым число оппозиционных партий.

Если в итоге «ренормализованная оппозиция» получит 10% сторонников среди населения, с большой вероятностью может начаться новая цепная реакция – теперь среди большинства населения. Это происходит как среди молчаливого большинства, ранее пассивно и по инерции поддерживавших партию существующей власти, так и среди активного большинства сторонников власти.

Вторым условием, повышающим вероятность описанных выше цепных реакций, является географическое распределение бескомпромиссно настроенной оппозиции. Очень важно, изолированы ли ее сторонники в малом числе городов или распределены среди большинства населения.

Третье условие – цена, которую заплатит человек, меняя свое прежнее предпочтение на поддержку активно настроенного меньшинства. Иллюстрируя это условие на неполитическом примере, Нассим Талеб показывает, что среди напитков, производимых в США, почти все кошерные, хотя процент населения, потребляющих исключительно кошерные напитки, составляет всего лишь 0,3%. Но хитрость в том, что себестоимость производства кошерного и некошерного напитков почти такая же. Зато кошерный напиток выпьет и большинство (которому все равно, кошерный напиток или не кошерный), и непримиримое меньшинство, не станущее пить некошерный напиток ни в коем случае. То есть цена, которую заплатит и производитель, и потребитель за переход на кошерный напиток, почти нулевая. В случае же политики цена смены позиции в поддержку меньшинству не столь очевидна. Но об этом чуть позже.

История и современность подтверждают теорию

Авторы исследований отмечают, что найденные ими закономерности в жизни работают универсально во всех вариантах: при партийных выборах, при выборе президентов/губернаторов/мэров или при референдумах и даже в случаях, когда никаких выборов вообще не происходит, а все случается будто бы само собой. К последнему варианту, к слову, относятся практически все неполитические истории – здесь меньшинство побеждает либо в результате смены общественных настроений, либо через смену законов.

Наиболее широко известный пример (в варианте «вообще без выборов») – это получение поддержки большинства населения большевиками под руководством Ленина в 1917 году как следствие фрагментации оппозиции на более чем 30 политических партий. В результате большевики, имея в начале 1917 года всего 24 тыс. членов (для сравнения: в партии эсеров тогда было около 0,5 млн членов), в июне на I Съезде Советов получают (в результате первой цепной реакции) уже 12% мандатов, а в январе на III Съезде Советов (в результате второй цепной реакции и объединения с левыми эсерами) – уже 94% мандатов.

Проведенное моделирование опровергает расхожую мысль, что единственным условием победы большевиков было мудрое руководство Ленина при наличии так называемой революционной ситуации: выбор момента (знаменитое «вчера рано, завтра – поздно»), тактический союз с Троцким, штурм Зимнего дворца (которого как штурма никогда не было). Все это так. Но, к сожалению, не переводимо в цифры и потому математически не проверяемо. А вот влияние числа оппозиционных партий на уровень поддержки населения в те дни можно проверить на компьютерной модели. И получается, что, если бы тогда в оппозиции к власти было не 30, а например, три партии, шансы успеха большевиков были бы минимальны из-за отсутствия цепной реакции поддержки среди населения.

Если кому-то этот пример победы партии Ленина покажется недостаточно убедительным из-за давности, вот совсем свежий пример – победа Трампа, ставшего кандидатом от Республиканской партии в этом году.

Решающим фактором этой победы Трампа стала большая изначальная фрагментация претендентов. По словам одного из соавторов исследования Вильяма Пикеринга, при моделировании процесса с 17 кандидатами и уровнем поддержки Трампа в июне этого года в 6% «его успех был не просто возможен, но и крайне вероятен… Но если бы у республиканцев было всего несколько кандидатов, успех кампании Трампа был бы куда скромнее».

Второй из соавторов, профессор Болеслав Шиманский объясняет на примере Трампа, как работает теория: «Число людей, нужных, чтобы поколебать мнение большинства, становится все меньше и меньше, когда число мнений становится все больше и больше, – и есть математическая причина, почему это происходит».

Из экономии времени читателей я не буду здесь приводить другие примеры из реальной жизни, отметив лишь среди них забавный пример Арнольда Шварценеггера, не имевшего вообще никакого политического опыта, но победившего на выборах губернатора Калифорнии в 2003 году. По словам авторов исследования, причина этой победы была в том же – в выборах участвовало 135 кандидатов. И фишка здесь не в том, что кто-то из 135 кандидатов все равно должен был победить, а в том, что если бы кандидатов было всего несколько, шансов победить у Шварценеггера не было. И это не предположение, а следствие из математического описания процесса выборов. Никакой цепной реакции тогда бы просто не запустилось, и кандидат Шварценеггер остался бы со своими 4% голосов избирателей.

Страх изоляции и спираль молчания

Как предотвратить запуск цепной реакции?

Чтобы ответить на этот вопрос, вернемся к упомянутому выше третьему условию, повышающему (или понижающему) вероятность возникновения цепных реакций. Это цена, которую заплатит человек за смену своего мнения в пользу поддержки бескомпромиссно настроенной оппозиции.

Чтобы понять, что стоит за этой ценой, давайте обратимся еще к одной важной работе, в которой рассматривается роль лжи в формировании общественного мнения. Результаты моделирования показали следующее.

Ключевым фактором общественного мнения является не то, что люди на самом деле думают, а их представления о мнении большинства. В результате, каким бы ни было изначальное распределение мнений в обществе, в процессе коммуникаций (индивидуальных и через СМИ) общественное мнение довольно быстро приходит в состояние, соответствующее представлениям людей о мнении большинства.

При этом доля бескомпромиссных нонконформистов составляет всего лишь примерно 3% и мало зависит от наличия или отсутствия в обществе наказания за ложь.

А мотивацией к конформистской лжи (агент говорит не что думает, а что, по его мнению, думает большинство) является страх изоляции.

Существует даже специальная теория «спирали молчания»: человек с меньшей вероятностью выскажет свое мнение на ту или иную тему, если чувствует, что находится в меньшинстве, так как боится возмездия или изоляции (игнорирования).

Однако результаты моделирования позволяют сделать новый практический вывод из теории «спирали молчания». Компьютерная модель показывает, что страх изоляции является необходимым и достаточным условием для выстраивания подавляющего большинства общества в поддержку единой конформистской точки зрения. 

И следовательно, для того, чтобы предотвратить запуск цепной реакции увеличения роста числа сторонников активно настроенной оппозиции среди большинства, в современном информационном обществе можно не тратиться на изощренную пропаганду и силовые структуры для устрашения населения. Достаточно убедить «широкие народные массы», что власть пользуется поддержкой подавляющего большинства, чтобы это большинство стало говорить, писать и голосовать за власть. Ну а технология убеждения большинства очевидна – государственный контроль над СМИ. А дальше страх изоляции приведет широкие массы в нужное состояние.

Но страх изоляции – это всего лишь термин, используемый в психологии. Его проявления, говоря словами Максима Кантора, весьма разнообразны: «Некоторые называют свой страх лояльностью, осторожностью, взвешенным поведением. Но это обычный страх. Боятся отбиться от стада, нарушить конвенцию кружка, сказать поперек групповой морали. А что это за групповая мораль, чья она – государства, церкви, колледжа, борделя, ОПГ, редакции, кухни и т.п. – значения не имеет. И пока миром правит трусость, с ним можно делать что угодно».

Таким образом, выстраивается довольно простая логика. Поскольку страх изоляции является необходимым и достаточным условием для отстраивания электората в поддержку власти, не победив в обществе этот страх, выходить на выборы не имеет смысла. Мало того. Каждые новые проигранные оппозицией выборы будут только укреплять подавляющее большинство электората в мысли о всенародной поддержке власти (существующей на самом деле или навеянной пропагандой). В результате страх изоляции будет только нарастать.

Поэтому, чтобы увеличить шансы на победу, путь у оппозиции только один – бросить все силы и ресурсы, чтобы убедить общество: не нужно бояться изоляции, нет никакой «единодушной поддержки», а трусость, как говорил Иешуа Га-Ноцри, – один из самых страшных пороков.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Как вирус стал мегафактором развития цивилизации

Как вирус стал мегафактором развития цивилизации

Вениамин Попов

Изменение климата, рост неравенства, вырождение капитализма – новые вызовы после пандемии

0
261
Блатной сюжет о главе Забайкальского края Александре Осипове

Блатной сюжет о главе Забайкальского края Александре Осипове

Тиртей

Губернатор в геройской схватке со шнырями

0
156
Разрыв Россией соглашения с Кипром - конец эпохи безопасных инвестиций в РФ под защитой иностранной юрисдикции

Разрыв Россией соглашения с Кипром - конец эпохи безопасных инвестиций в РФ под защитой иностранной юрисдикции

Михаил Сергеев

Ольга Соловьева

Ликвидируется первый заморский офшор, из которого приходила половина всех вложений в РФ

0
330
Регионы накануне выборов все чаще оглядываются на Хабаровск

Регионы накануне выборов все чаще оглядываются на Хабаровск

Дарья Гармоненко

Власти пытаются найти тихие способы противостояния оппозиции

0
426

Другие новости

Загрузка...