0
1917
Газета Стиль жизни Печатная версия

12.08.2011 00:00:00

Ковчег по-флотски

Андрей Рискин.

Об авторе: Андрей Борисович Рискин - заместитель главного редактора "НГ", капитан 2 ранга запаса.

Тэги: вмс, море, животные


вмс, море, животные Сиамскую кошку Матильду обменяли на соседнем корабле – на ящик пива.

Попал я на днях в неприятную ситуацию. Подходил к метро, а тут голубок какой-то пролетал и... В общем, реверсивный след птички загадил одежду с головы до пят. Вот, думаю, есть справедливость на свете – три десятка лет назад съел как-то в море голубка. Не от голодухи: просто консервы надоели, дичи захотелось. И, видимо, пришел час расплаты.

Мы тогда в море торчали уже третий месяц, мясо на корабле закончилось. Осталась одна тушенка. А когда вы ее внутренне употребляете в течение трех недель, в глотку она уже лезет с трудом. А тут голубок, вроде бы упитанный, на палубу приземлился. Так что в каюту были срочно вызваны док и штурман. Док потому, что у него имелся старый, но еще работающий стерилизатор – мы в нем картошку жарили. А штурман, как вспомнилось, рассказывал, что в детстве «голубям башку сворачивал». В общем, заставили лейтенанта вспомнить молодость.

Ощипанный голубок по весу мог сравниться разве что с воробьем. И хотя разочарованию нашему не было предела, от судьбы не уйдешь. И голубка зажарили. Каждому досталось граммов по 50 нежного мяса. И грамм по 500 вкусного спирта. Потому что спирт бывает только двух видов: вкусный и очень вкусный.

Но вообще-то моряки зверюшек любят. Особенно собак и котов. Говорят, правда, что коты и кошки на военных кораблях не приживаются. Мол, магнитное поле на них действует отрицательно. В некоторых экипажах специалисты БЧ-5 даже вытачивают для своих любимцев медные ошейники, дабы спасти их от неминуемого сумасшествия.

Предрассудки и брехня. Неоднократные боевые службы, имеющиеся на счету нашего корабельного кота Маркиза, – самое весомое тому подтверждение. Хотя, что уж скрывать, бывают и исключения, которые, кстати, простите за банальность, лишь подтверждают правило.

Как-то на борту нашего гидрографического судна «Линза», именуемого еще «мохнатыми ушами» за специфический характер служебной деятельности (то есть радиоразведку), появилась сиамская кошара Матильда. Прозвали ее так за противный заграничный нрав и вечное недовольство, выражаемое гнусавым протяжным мяуканьем. Матильду пытались спарить, или повязать, говоря по-научному, с упомянутым Маркизом. Но, увы, благородный и ленивый наш корабельный старожил на иностранщину не позарился. Через пару месяцев боевой службы страстное мяуканье сексуально озабоченной Матильды столь обрыдло экипажу, что при первом же заходе в польский порт Свиноуйсьце иностранку с выгодой обменяли на соседнем корвете – на ящик пива.

Кстати, тогда у нас на борту целый зоопарк был. Ноев ковчег по-флотски: Матильда, Маркиз, собачка Бим и два попугая. А до этого еще и пес «дворянских» кровей Кранец. Для бестолковых сухопутных читателей поясняю: кранец – это такая штука, которая служит прокладкой между кораблем и причалом, чтобы не повредить борт при швартовке. Обычно это что-то вроде части бревна, оплетенного канатом.


Белый Бим с белым ухом.

Служил Кранец на «Линзе» уже несколько лет. И все его любили, кроме, разумеется, боцмана. Что и понятно – нужду псине в море приходилось справлять прямо на палубе.

Вот и решил боцман при выходе из того же Свиноуйсьце от кобеля нашего избавиться. Скинул Кранца за борт, благо что до берега кабельтова два было, не больше. Мол, выплывет.

Мы с командиром – Виктором Михайловичем Мавзолевским – на главном командном пункте. Рулим на выход. Слышим истошный крик:

– Товарищ командир! Кранец за бортом!

Кэп отмахивается:

– И хрен с ним, новый сплетем...

– Да нет, не сплетенный, а наш Кранец, живой который!

– Что?! Человек за бортом! Лево на борт, катер левого борта к спуску, шлюпочной команде наверх...

Вытащили мы Кранца. Только после этого перестал он в море ходить. Только заработает вспомогательный дизелек, застучит мелкой дрожью палуба, соединяя утренние росинки в маленькие лужицы, а Кранец уже на берегу.

И ждет нас возле штабного вагончика...

Кстати, любить животных нас еще в военно-морской «бурсе» научили. Году эдак в 1974-м у начальника нашего Калининградского высшего военно-морского училища контр-адмирала Пилипенко (клички Пипа, Барин и Хозяин) проснулась страстная любовь к животным. Тогда, правда, в училищном пруду уже вовсю плескались здоровенные зеркальные карпы, отожравшиеся на картошке, которую курсанты, дабы не чистить эту грязную гниль сверх меры (техники тогда не было, чистили простыми ножичками), сбрасывали тайком в пруд. И, конечно же, утки с лебедями. Лебедей мы ненавидели. Они красиво парили над плацем и бомбили его понятно чем. А мы каждое утро на приборке (плац был закреплен за нашим взводом) отмывали следы бомбежки.

Когда в пруду завелись водяные крысы, повадившиеся жрать только что народившихся утят, выставлялся патруль во главе с мичманом. Последнему выдавалось мелкокалиберное ружье. И если наутро Пипа недосчитывался любимой своей живности, старшему патруля приходилось несладко.

Впрочем, лебедей и уток Барину было явно мало. Вскоре у трех тополей, что росли близ пруда, спилили верхушки, а на них водрузили натуральные гнезда. Откуда их привезли, не знаю, но вскоре в гнезда посадили и аистят. Мол, родители никуда не денутся, прилетят. Не прилетели. Так что аистят вскоре куда-то сплавили.

Затем в училище появились косули. Самец и самочка. В расчете на бурное плодоношение. К косулям прикрепили мичмана.

В завершение всего рядом со столовой установили громадную клетку, в которую посадили здоровенного бурого мишку. Мишка мычал, как корова, и ни черта не хотел жрать.

К тому же веселые курсанты-пятикурсники приучили бурого к портвейну. «Три семерки» тогда стоили сущие копейки. Наливали вино в тазик, то есть в обрез, если говорить по-флотски. Мишка пил алкогольную отраву. Ему нравилось.

Зверь опустился, перестал следить за собой, а желающих причесать его шерсть почему-то не находилось. Через пару месяцев он уже напоминал не царя лесов, а давно спившегося бомжа. Пищу он по-прежнему не принимал. По крайней мере не вылакав предварительно пару бутылочек портвейна.

Потом его пожалели. Сами же курсанты поставили на каком-то то ли партийном, то ли комсомольском активе вопрос о том, что, мол, хватит измываться над бедной животиной.


Уже через месяц службы на корабле попугай Рома освоил несколько крепких морских словечек.
Фото из архива автора

Мишку отдали в Калининградский зоопарк.

Через пару лет во флотской газете «Страж Балтики» опубликовали замечательную статью о животных, на кораблях и на флоте вообще имевших место быть. Заканчивалась статья главкой о нашем училищном мишке. Мол, был такой Михал Потапыч, служил в училище, и зачем его отдали в зоопарк.

Заканчивалась статья примерно так: «Теперь медведь живет в зоопарке. Только взгляд его долго задерживается на людях в морской форме...»

Понятное дело, задерживается. Поить-то поили, а кто опохмелиться даст?


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Вместо валютной "подушки безопасности" стране может понадобиться товарная

Вместо валютной "подушки безопасности" стране может понадобиться товарная

Анастасия Башкатова

Отечественная промышленность балансирует между двумя дефицитами – и сырья, и уже произведенной продукции

0
1594
Херсонщина минует стадию народной республики

Херсонщина минует стадию народной республики

Иван Родин

Пророссийские власти украинского региона обещают до конца года сменить государственную приписку без референдума

0
1732
Пацифисты распределились по трем группам риска

Пацифисты распределились по трем группам риска

Дарья Гармоненко

Противников спецоперации выявляют среди любых лидеров общественного мнения

0
1452
Зеленая повестка не выдерживает энергокризиса

Зеленая повестка не выдерживает энергокризиса

Ольга Соловьева

Недостаток инвестиций в нефтегазовый сектор грозит новым дефицитом предложения

0
1260

Другие новости