Алхимический Пиноккио

Как бы там ни было, Ребенок явлен миру! Иллюстрация Леонида Владимирского из книги «Приключения Буратино». 1956

Насколько могу припомнить себя в самом нежном возрасте – по крайней мере с того момента, когда я узнал историю про деревянного человечка Буратино, сделанного из полена, – меня больше всего во всей этой истории интриговал один вопрос: а полено-то откуда взялось?

Ни Карло Коллоди (1826– 1890), написавший легендарную уже сказку «Приключения Пиноккио. История деревянной куклы» (переведена на 87 языков; в России впервые была опубликована в 1906 году, причем было указано, что перевод сделан с 480-го итальянского издания!); ни граф Алексей Толстой, создавший не менее легендарный русский клон Пиноккио – Буратино («Золотой ключик, или Приключения Буратино», 1935), ничего не сообщают по этому поводу.

Самая очевидная аналогия, которая напрашивается, – алхимическое прочтение истории Деревянной Куклы. Не мне первому такая мысль пришла в голову, у такого способа интерпретации есть уже своя история.

«Честно говоря, имеет смысл перечитать в алхимическом ключе историю Буратино, иначе говоря – «Приключения Пиноккио», каковая довольно длинная повесть является подлинным откровением… представляющим инициатическое путешествие (Iter) и алхимическую трансмутацию главного героя посредством серии метафор и символов, типичных для алхимии и описаний Великого Делания. Не говоря уже о том, что Коллоди не был чужд вполне определенного способа видения», – призывает генуэзец Джаммария Гонелла, современный наследник знаменитой неаполитанской магико-алхимической традиции. Полено, из которого вырезан Пиноккио, – это, согласно Джаммария, «Prima Materia, или природное Древо Жизни». Соответственно сам Пиноккио – «антропоморфный орешек – носитель идеи; «сырой» Камень (Lapis) алхимиков, предмет Делания, «гомункул»…».

В общем-то, ничего удивительного в таком (магическом) прочтении нет. Поэтому не менее интересно поискать естественнонаучные и естественноисторические мотивы в истории Деревянной Куклы.

Прежде всего обратим внимание на то, что можно зафиксировать вполне определенный исторический отрезок, в который могла произойти вся эта история с Пиноккио: XVI – начало XVIII века. И дело тут вот в чем. Хирурги (анатомы) и повивальные бабки начиная с античности и до периода описываемых в «Приключениях Пиноккио» событий оставались в одной социальной группе вместе с живописцами, сапожниками и плотниками (sic!). Им отказывалось во вступлении в коллегию врачей. Самой подходящей для них профессиональной гильдией считалась гильдия цирюльников, кондитеров, пивоваров и писарей. Все это – группа низкорожденных ремесленников, резко обособленная от группы астрономов, математиков, метафизиков и биологов.

Кто такие Джеппетто (и его толстовский клон – папа Карло), как не повивальные бабки Деревянной Куклы! Даже стадии появления (про-явления) Пиноккио из куска дерева под резцом мастера Джеппетто напоминают заурядный эпизод из акушерской практики – появление младенца.

Здесь мы имеем дело с созданием самого настоящего гомункула, искусственного человека, голема. Эгберт ван Хемскерк младший. Алхимик в своей лаборатории. XVII век. Chemical Heritage Foundation, Филадельфия, США

Еще одна естественнонаучная зацепка, которая дает нам хоть и слабое, но все-таки оправдание появлению говорящего полена. Причем полена именно хвойных пород. Дело в том, что у хвойных растений, сосны (Pinus) в частности, главный побег растет до 500 лет – в течение всей их жизни. Обратим внимание и на явное созвучие латинского названия вида Pinus с именем Деревянного Человечка – Пиноккио.

Как бы там ни было, Ребенок явлен миру! А вернее сказать, миру явлен пока только деревянный автоматический человечек. Но и здесь мы можем найти вполне реальных исторических персонажей, предшественников легендарных средиземноморских умельцев-пенсионеров Джеппетто и папы Карло.

Согласно преданию, созданием деревянных механических кукол в человеческий рост занимался еще Альберт Великий из Кельна и Больштадта (1206–1280). Doctor universalis – такую ученую степень получил этот человек за свои энциклопедические познания. (Это именно он придумал логарифмы.) Болтали про него всякое – подозревали в колдовстве, магии.

Если кому-то кажется, что заявления адептов Великого Делания не аргумент, то можно привести и мнение ученого, Джеймса Элкинса, американского специалиста в области визуальных исследований и теории искусства, который сравнивает опыт рисования с опытом алхимии. «Мне нравится это сравнение, – подчеркивает Элкинс, – потому что алхимики, подобно художникам, тратили свою жизнь на то, чтобы возиться со странными веществами, действие для них самих – загадка, и их завораживают текстуры, вязкости, цвета… Оттенок, густота, твердость, непрозрачность – все это имело огромное значение. Самые необычные состояния, которые исследовали алхимики, весьма напоминают те состояния и мысли, которые посещают художников».

А разве можно назвать обычной мысль, посетившую голову мастера Джеппетто: «Я подумал, что неплохо было бы вырезать этакого отменного деревянного человечка. Но это должен быть удивительный деревянный человечек: способный плясать, фехтовать и кувыркаться в воздухе. С этим деревянным человечком я пошел бы по белу свету и зарабатывал бы себе на кусок хлеба и стаканчик винца. Что вы на это скажете?»

А то и скажем, что здесь мы имеем дело с созданием самого настоящего гомункула, искусственного человека, голема. (Между прочим, в традиции древнееврейской медицины golem (бесформенная, свернутая вещь) – первая стадия развития зародыша, до 1,5 месяца.) Мысль вполне безумная для того, чтобы отнести Джеппетто к разряду натур, не лишенных художественного дара.

Но прежде Джеппетто сделал то, что делал в свое время Альберт Великий, – он вдохнул душу в кедровое полено. И сделал он это тоже с помощью особого ритуала – он дал имя будущему гомункулу. «Какое имя я дам ему? – задумался Джеппетто. – Назову-ка его Пиноккио. Это имя принесет ему счастье. Когда-то я знал целую семью Пинокки: отца звали Пиноккио, мать – Пиноккия, детей – Пинокки, и все чувствовали себя отлично. Самый богатый из них кормился подаянием». Присвоение имени – акт одухотворения.

Конечно, средневековые рецепты приготовления гомункулов не идут ни в какое сравнение с современными клеточными и генетическими технологиями. Но интенция – все та же. И все та же – изощренность технологической фантазии homo sapiens.