Моя турецкая сказка

У старинной крепости в Аланье много названий: Красная крепость, крепость Аладдина, крепость Клеопатры; в ней находится гробница Сулеймана Великолепного. Фото Дэвида Болтона

Впервые в жизни мы с мамой решили провести отпуск в Турции. Несмотря на то что дорога соотечественниками туда проторена давно, мы почему-то игнорировали эту восточную страну. Нашли вполне приличный трехзвездочный отель, где любят отдыхать в основном немцы (справедливо решив, что они плохого не выберут, а выберут, просчитав все со своей фирменной педантичностью, самое лучшее по самой минимальной цене), и отправились в путь. 

В проспекте было сказано, что отдыхать мы будем в поселке Махмутлар, который оказался красивым и довольно богатым пригородом Аланьи: сплошь шикарные многоэтажные дома-новостройки с гигантскими балконами и множество магазинов. Сам же отель, по ощущениям, тянул скорее на хорошие четыре звезды. Состав отдыхающих показался довольно пестрым: примерно 60% немцев, 20% турок, 10% прочих европейцев и 10% наших (в основном женского пола).  

В первый же день, забыв, что в отеле мало русских, я попыталась спросить у светловолосой девушки, где она взяла тарелку для завтрака. Девушка, стоявшая вполоборота и не видевшая, что я обращаюсь именно к ней, просто развернулась и ушла. «Еще и не отвечает!» – с возмущением подумала я и тут же услышала, как она говорит что-то своей подруге по-немецки. Потом мы попытались и не смогли отыскать на завтраке кашу, вдруг мама воскликнула: «А вон там бабушка ест манку!» Я, конечно же, подошла к пожилой даме и вежливо спросила, где тут можно раздобыть эту самую кашу. Она оказалась немкой, но, о чем ее спрашивают, поняла и не поленилась любезно проводить меня прямо к чану с чем-то белым. Манка, правда, оказалась не манкой, а какой-то кислой турецкой сметаной, но дело, конечно, не в ней, а в желании окружающих тебе помочь. 

Не морем единым: на отдыхе люди сходятся легко и общаются с удовольствием. Фото Сергея Бобылева/ТАСС

Потом я принялась искать чай. «Сори! Вер из ти?» – спросила у какого-то мужчины. На что он ответил по-русски: «Я не знаю, что такое ти!» Оказалось, что это наш бывший соотечественник, эмигрировавший в Германию в середине 90-х, а ныне немецкий гражданин и отец шестерых детей по имени Анатолий. «Иногда я скучаю по России, по той свободе, которая там была», – сказал он мне; когда-то у него в России имелся малый бизнес. Я успокоила Анатолия, сообщив, что вся свобода в России закончилась в 2000 году и он ничего не потерял. Кое-что он и сам знал от родных: «У меня брат живет в Подмосковье, в районе Пущино, у него тоже малый бизнес. Тяжело ему приходится – прижимают силовики, и налоговая нагрузка непосильная...» Впрочем, по его словам, в Украине ситуация для предпринимателей немногим лучше: другой его брат живет в Черкассах, он тоже предприниматель, и у него те же проблемы: «Давление чиновников, откаты, взятки... Очень трудно удержаться на плаву». А третий брат Анатолия в 2002 году сбежал от бандитов, закрыв свой бизнес в Москве, в Америку. 

Похоже, в Германии обычный рабочий живет гораздо лучше, чем владелец малого бизнеса в России. У Анатолия свой двух-этажный дом в городе Штутгарте, он работает в частной фирме сварщиком, жена – домохозяйка. Хотя бы раз в год вся их многочисленная семья ездит куда-нибудь отдыхать, недавно они побывали в Швейцарии и Испании. И, кстати, в турецких трех звездах им понравилось гораздо больше, чем в трехзвездочном отеле в Испании. «Я не ожидал, что здесь так много русских! На улицах русская речь, вывески многих магазинов, аптек на русском!» – удивлялся мой новый знакомый. Я пояснила, что удивляться тут нечему: Турция у россиян – одно из излюбленных мест отдыха. На мой вопрос, что он думает о Путине, Анатолий осторожно ответил: «Мне нравится Путин, потому что он такой спортивный, ездит на рыбалку, ловит щуку... Но у нас в стране его считают диктатором».

Довелось мне столкнуться и с более резкими точками зрения, например, с мнением урожденной гражданки Германии, которая заявила, что «Путин – сильный лидер! На Западе его боятся!», а Ангела Меркель – плохой лидер, поскольку, во-первых, она слаба, во-вторых, «возвращает страну во времена социализма».

Вообще, постояльцы отеля на удивление легко шли на контакт: никогда мне еще не доводилось столько общаться с людьми из разных стран, как за эти несколько дней. И это притом, что я далеко не в совершенстве говорю по-английски.

Встречались и иностранцы, которых понять было совсем легко. Как-то за завтраком мы с мамой сели за крайний столик, к которому повадились бегать жившие на территории отеля кошки – мы их подкармливали, чем вызвали недовольство у управляющего и так познакомились со славной девушкой Сладой, которая тоже подкармливала котиков. Слада рассказала, что в детстве ее увезли из Сербии в Швейцарию, а сюда она прибыла с пожилой компаньонкой: «Я приехала сюда не за знакомствами, не за сексом, меня не интересуют курортные романы. Мне нужны море и солнце».  

Именно купаясь в море, я познакомилась с двумя братьями-чехами из города Брно: Томасом и Якубом. Разговор зашел о профессиях, Томас сказал, что работает лаборантом, а Якуб – поваром. Когда я сказала, что работаю журналистом, братья попросили написать о них в газете, что я и делаю. Кстати, о турецком море: оно оказалось теплым – плюс 28 градусов, однако на нашем пляже имелся и существенный недостаток: почти все дно было покрыто острыми каменистыми наростами. Недолго думая, я купила себе надувные нарукавники за 4 доллара, и острые подводные камни оказались мне нипочем. Поплавав в них разок, на следующий день я с изумлением обнаружила мужчин и женщин на пляже точно в таких же. Как выяснилось, я ввела моду среди взрослых на нарукавники.

С 27-летним Толгаханом и его 22-летней сестрой Багар я познакомилась в гостиничном бассейне, куда ходила после полудня, когда на пляже начиналось пекло. Молодые турки рассказали, что приехали в Аланью на праздник Курбам-байрам вместе с родителями, а живут они в городе Ушак. Забавно, но сперва я приняла голубоглазую и светловолосую Багар за немку, а она меня – за турчанку. Когда я сказала, что меня зовут Дарья, она поразилась – точно так же зовут ее двоюродную сестру. После чего принялась расспрашивать: из Турции ли мои родители, или хотя бы один из них, и кто – мама или папа? Когда я ответила, что я, как и мои родители, русская, мои новые друзья очень удивились. Мы действительно подружились, с помощью Багар я даже выучила турецкие слова: хавуз («бассейн»), кайкай («горка»), су («вода»), гюнеш («солнце»), а Толгахан научил меня разным экстремальным способам катания с водной горки. Познакомилась я и с их родителями – мамой Эмине, очень красивой женщиной, похожей больше на европейскую, чем на восточную, даму, и с папой Мустафой, а они познакомились с моей мамой. Кстати, Мустафу по аналогии с сыном султана Сулеймана Первого я прозвала «шехзаде», что на турецком означает «принц» и что очень понравилось его жене Эмине. Семья Шекерси оказалась такой же теплой и дружелюбной, как и их страна, так что уезжать категорически не хотелось. Желание вернуться назад возникло уже в аэропорту в Москве.