0
2074
Газета Стиль жизни Печатная версия

06.07.2020 17:45:00

Тоска по-португальски

Все, что нам осталось от времен империи, – это курить и пить кофе

Тэги: португалия, путешествие, истории


португалия, путешествие, истории Доминантная эмоция в фаду – принятие горькой судьбы.

Каждый день после сиесты сеньор Родригеш сидит в кафе на улице Escolas Gerais в Лиссабоне. Впрочем, кафе – это всего лишь два пластиковых столика, втиснутых в промежуток между трамвайными путями и обшарпанной стеной здания. Трамвайные пути пролегают так близко, что, когда из-за поворота появляется трамвай, сеньору Родригешу приходиться убирать ноги подальше от рельсов.

Сеньор Родригеш выкуривает по пачке сигарет в день и выпивает минимум четыре чашки крепкого кофе.

– Когда-нибудь это убьет вас, – говорит ему сеньора Перейра, хозяйка кафе.

– Мы триста лет владели Бразилией, выращивали табак и кофе, – отвечает сеньор Родригеш. – Курить и пить кофе – это все, что нам осталось от времен империи.

– Ну-ну. Поэтому в Португалии самая высокая смертность от рака, – парирует сеньора Перейра. – Ваша национальная гордость будет стоить вам жизни.

– Нет-нет, от рака я точно не умру, потому что знаю один секрет.

139-8-2350.jpg
В крошечную стопку с ликером непременно
бросают вишенку.
Сеньор Родригеш улыбается и показывает картинку на сигаретной пачке.

– Я покупаю только сигареты с бесплодием.

Сеньора Перейра смеется.

Из-за поворота показывается желтый трамвай, и сеньор Родригеш поджимает ноги.

– Курить – дорого, – обращается он ко мне. – Но я курю потому, что я португалец. Говорят, в России очень дешевые сигареты.

– В два раза дешевле.

– Дешевые сигареты – это хорошо. При Салазаре тоже были дешевые сигареты, – неожиданно резюмирует сеньор Родригеш. – Знаете, его называют фашистом. Но так говорят те, кто не знает истории. Во Вторую мировую Португалия удержала нейтралитет. Знаете, он спас Португалию... Теперь таких людей нет. Ндаа.

Сеньор Родригеш затягивается сигаретой и просит хозяйку:

– Можно еще чашечку? Кофе и табак... вот и все, что нам остается...

В двух кварталах от этого места у сеньора Родригеша есть маленькая рюмочная, где продается жинжа, португальский ликер. Вечером я захожу туда, чтобы купить бутылку или опрокинуть рюмку-другую прямо на улице за высоким столом вроде тех, что стояли в советских чебуречных.

– Com fruta! – говорю я сеньору Родригешу на чистом португальском. И он добавляет в мою рюмку две-три вишни.

Сеньор Родригеш всегда наливает «с горкой», поэтому мостовая у входа в рюмочную липнет к подошвам. И так будет до самой осени, пока вишневые пятна ликера не смоют дожди.

Если других посетителей нет, то сеньор Родригеш просит рассказать что-нибудь о России. В первую нашу встречу он интересовался ценами на сигареты и алкоголь. Во вторую – снегом и морозами. В третью – просил посоветовать русского писателя с хорошим чувством юмора. Я посоветовала Чехова, и при следующей встрече сеньор Родригеш сообщил:

– Это хороший писатель, но совсем не веселый. Мне кажется, он постиг саудади.

139-8-3350.jpg
В старом городе много мест, где можно
попробовать жинжу.
Фото Depositphotos/PhotoXPress.ru
Думаю, со стороны португальца это больше, чем комплимент. Потому что saudade – непереводимое слово, обозначающее особую разновидность португальской «тоски» – то ли светлую печаль по ушедшему, то ли горькую ностальгию по будущему.

Сегодня сеньор Родригеш спрашивает:

– Правда, что в России не любят геев?

Я не знаю, как лучше ответить, чтобы не разрушить нашу хрупкую дружбу. У меня нет особых симпатий к геям. Я считаю, что раз им не нравятся женщины, то и мне не за что их любить.

– У нас запрещены однополые браки, – отвечаю я на вопрос.

– Это правильно, – говорит сеньор Родригеш. – От браков должны рождаться дети. В Португалии очень мало детей. Это страна стариков. Даже проститутки и те старые. Я знаю одну, которой шестьдесят два года и она все еще работает. Нет, не подумайте ничего такого. Мы с ней просто друзья. Паула часто заходит сюда выпить. Она и сейчас шикарная женщина. Шикарная и старая, как Лиссабон. В молодости у нее был хороший голос, она даже пела фаду, наш любимый песенный жанр. Знаете, я любил ее слушать. Я приходил слушать ее почти каждый день... Но потом Паула связалась с одним человеком и спилась, а он выкинул ее на улицу. Это была несчастная любовь.

Сеньор Родригеш вздыхает и напевает под нос что-то грустное и протяжное, прищелкивая пальцами, словно ловя в воздухе забытые слова.

– Н-даа... – говорит он. – В Лиссабоне слишком много несчастной любви. Возможно, это из-за саудади… Или из-за экономического кризиса... Или потому, что это последний город на континенте. Дальше ничего нет. Здесь жизнь заканчивается.

Сеньор Родригеш упирает палец в стол. Как будто жизнь заканчивается именно здесь, в этой рюмочной, за этим столом.

– Ндаа. Только старики и мигранты. Я почти не слышу детского смеха. Да и откуда ему взяться в таком месте?

Через несколько дней я застаю в рюмочной Паулу – громоздкую женщину с длинными зубами и отечным лицом пьяницы. Ее «гепардовые» брюки едва сдерживают натиск толстого зада. Криво подведенные брови разъезжаются к вискам. Одной рукой она прижимает к животу дешевую сумку из кожзама, а другой поправляет волосы – этот особый жест женщины, которая хочет понравиться, такой нелепый и жалкий в ее исполнении.

Но сеньор Родригеш не замечает ее нелепости. Он смотрит на Паулу с грустью и нежностью. Возможно, он видит свою молодость или слышит голос молодой фадишты, исполнительницы фаду...

На краю континента. В месте, где обрывается жизнь. 



Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Пиратский мир баров Сычуаня

Пиратский мир баров Сычуаня

Оксана Коткина

Немного о развлечениях новых кочевников

0
1230
Новгород и правда Великий

Новгород и правда Великий

Татьяна Нефедова

Ожидания от поездки могут быть разными, однако город сумеет удивить всех

0
1910
Гадание на морской свинке

Гадание на морской свинке

Юлия Божьева 

Перуанская ведьмочка звенела колокольчиками, звук от которых разносился над каньоном

0
2042
Он шагает по Парижу

Он шагает по Парижу

Наталья Рубанова

Это сладкое, сладкое слово «травелог»

0
673

Другие новости

Загрузка...