0
4706
Газета Стиль жизни Печатная версия

09.01.2023 17:57:00

Нас познакомил Кандинский. О ранении на съемках дипломного фильма Никиты Михалкова

Нонна Верховская

Об авторе: Нонна Ивановна Верховская – искусствовед.

Тэги: кино, дипломный фильм, никита михалков, история, таруса, киносъемки


кино, дипломный фильм, никита михалков, история, таруса, киносъемки Актер Сергей Никоненко в дебютной работе Никиты Михалкова. Кадр из фильма «Спокойный день в конце войны». 1970

О том, что у любимого есть прозвище, я узнала в киногруппе, когда приехала к нему в экспедицию под Тарусу, где снимал свой диплом «Спокойный день в конце войны» Никита Михалков; фильм с военным сюжетом, но по сути – о силе воздействия искусства на человека.

В университете были летние каникулы, и я, скучая по своему Грише, решила его навестить, а заодно посмотреть на живописные места Тарусы. Кто только не воспевал их – от Паустовского до Цветаевой, художники писали там пейзажи – Поленов, Борисов-Мусатов… Приокской природой вдохновлялся Рихтер, у которого в тех местах была дача. Словом, настоящий «русский Барбизон»!

Мама, узнав о моем решении ехать в киноэкспедицию, категорично заявила, что поедет со мной.

– Знаю я этих киношников, известное дело – богема!

До Тарусы ехали на электричке; мне вспомнился другой вагон и наше знакомство с Гришей. Я, студентка-первокурсница, ехала в метро с огромным букетом августовских цветов с подмосковной дачи. Все места в вагоне были заняты.

Прямо передо мной стоял молодой человек, лица которого я не видела, потому что он держал в руках большой развернутый альбом. На обложке французского (!) издания – репродукция Василия Кандинского. Книги об абстрактном искусстве в советских магазинах не продавали, редкостью они были даже у букинистов, да и у нас в МГУ не очень-то жаловали модернизм.

И вдруг в московском метро – альбом основоположника абстракционизма! Я была заинтригована, кто же владелец столь редкой книги? К счастью, на следующей остановке человек, сидевший рядом со мной, вышел. И тем самым оказался творцом нашей с Гришей судьбы, ведь не выйди он на той остановке – мы могли бы никогда и не познакомиться!

Юноша с альбомом сел на освободившееся место. Небольшая борода и пышные темные волосы до плеч показались мне очень романтичными. Он продолжал рассматривать иллюстрации, а я потихоньку заглядывала через его плечо. Наконец, поборов застенчивость, все-таки спросила, можно ли мне посмотреть весь альбом, пояснив, что история искусств – моя будущая профессия. Удивленно взглянув на меня, молодой человек протянул книгу…

Так я и познакомилась с фотохудожником и кинооператором Григорием Верховским. А на расспросы подруг о том, как именно это произошло, отвечала: «Нас познакомил Кандинский».

…По прибытии в Тарусу выяснилось, что до села со старинным русским названием Вознесенье, где проходили съемки, добраться можно было только на машине. И мама взяла такси.

Уже на подъезде к селу стало понятно, что прошедший только что ливень размыл черноземную почву – ни пройти, ни проехать. Машина наша увязла прямо посреди поляны перед деревянной гостиницей, скорее напоминавшей сельский клуб. Мы сидели в ней, открыв двери, и не решались шагнуть в абсолютно черную маслянистую грязь.

На крыльце гостиницы с ленивым любопытством наблюдал за нами высокий мужчина в резиновых сапогах. А увидев наше замешательство, решил прийти на помощь: пересек грязюку, наклонился и неожиданно взял меня на руки. Легко и быстро понес и, уже опустив на крыльцо, спросил: «К кому приехали-то?», а услышав, что к Грише Верховскому, почесал в затылке и, сказав, что сейчас узнает, скрылся в полутемной прихожей.

Мне не терпелось увидеть Гришу. Я вошла внутрь, никакой стойки или стола в прихожей этой сельской гостиницы не обнаружилось, длинный коридор вел куда-то в глубину. Тогда мне впервые открылась картина неприглядного быта командированных: в одной комнате стоял стол со скудным натюрмортом – пустые водочные и винные бутылки рядом с горой луковой шелухи и какими-то объедками. Дверь в соседний номер была приоткрыта, и, робко заглянув туда, я тут же отпрянула – там с диким храпом, выводя немыслимые рулады, спал на кровати совершенно голый человек.

К счастью, в этот момент вернулся человек, перенесший меня через жижу черной грязи, и позвал в комнату, где сидели за столом двое молодых мужчин – знакомые «лица экрана»! В одном я узнала Валентина Смирнитского, сыгравшего романтичного выпускника консерватории из моего любимого фильма «Двое». Второй, с короткой стрижкой, был Сергей Никоненко, которого я видела в фильме Кончаловского «Дворянское гнездо».

Я неуверенно представилась и сказала, что ищу Гришу Верховского.

– Разминулась ты с ним. Присаживайся.

И актеры рассказали, что вчера на съемке военного эпизода со стрельбой осколок снаряда попал в Гришу и его отправили в московскую больницу имени Склифосовского.

– Оставайся, там сказали, что ранение несерьезное. Он скоро вернется. Вот, попробуй, – и протянули мне похожую на реквизит жестяную кружку с чем-то светло-желтым, вызывающим отвращение даже на вид…

2-8-2480.jpg
Значок «Отличник кинематографии»,
с которым пускали в любой кинотеатр
без очереди. Фото автора
Оказалось, что свободных мест в гостиничке нет – все занято киногруппой, и что на постой нас примет местная жительница. Скоро я убедилась в том, как была права мама, не отпустив меня одну! Посреди ночи нас разбудил сильный стук в дверь и крик:

– Открывай, Машка! У тебя девушка из Москвы?

Кто-то ломился в дверь. Мы с мамой затаились под одеялом. «Не впустишь – дверь выломаем!» – орали с улицы.

– Только попробуйте, у меня топор наготове! – отвечала хозяйка и нам: – Это пьяные артисты ломятся!

Голоса стали удаляться, а мы с мамой все прислушивались к каждому шороху за окном…

Полуденные лучи мягко осветили оконные занавески и сразу рассеяли ночные страхи. Не дождавшись завтрака, я побежала к зданию «гостиницы» в надежде увидеть Гришу. Оказалось, что он вернулся утренним поездом и уже готовит аппаратуру к съемке. Вчерашний мой добрый знакомый проводил меня к студийному автобусу-камервагону. По дороге я все пыталась выяснить у него – неужели все в экспедиции только и делают, что пьют? Усмехнувшись моей наивности, он ответил:

– А что в такой Тмутаракани в дождь еще делать? Пить и в карты играть. Некоторых потом с трудом в чувство приводят перед съемкой. На многих фильмах я этого насмотрелся. Режиссеры ругаются, да все без толку. Бывает, всю зарплату успевают на съемках пропить. А вот Григория твоего мы зовем « белая ворона» – пить не пьет, только книги читает. Интеллектуал!

– Не ворона, а ворон, – поправила его я, вспоминая любимую поэму Эдгара По.

– Пусть так, – согласился провожатый. – Ну, тут уже недалеко осталось. По сценарию у нас в финале должен вертолет пролетать. Министерство обороны нам его прислало. Неизвестно, когда Михалков вертолет задействует. Каждый день его простоя дорого обходится, такие расходы только Никите позволяют, а пока суть да дело – мы на этом вертолете обедать в гостиницу летаем.

Вот и студийный автобус, а вокруг дурманящий запах луговых трав и заливных приокских полей! Я вижу в нем Гришу, он укладывает провода и кинокамеру. Хочется броситься к нему и повиснуть на шее, но боюсь причинить боль.

– Да покажи, куда ранило? Как же это могло произойти?..

Гриша приподнимает рубашку на спине – широким пластырем заклеена левая лопатка.

– Почему же тебя отпустили из больницы?

– Осколок извлекли, рана неглубокая. Врач с юмором оказался, спросил, в каком таком сражении я ранение получил. А было так – пиротехники в сцене взрыва пуленепробиваемые пластины только на актеров надели. Оператор камерой закрыт, а я сбоку стоял. Осколок отскочил и угодил мне прямо в спину. Я сначала ничего не понял, просто горячо стало, боль почувствовал уже потом. Администратор нашей группы разволновался и отправил в больницу. Там быстро все сделали, сказали, не опасно – до свадьбы заживет.

(Думаю, случись подобное в нынешнее время – денежной компенсации хватило бы не на один год!)

Зато позднее Грише выдали значок «Отличник кинематографии», с которым пускали в любой кинотеатр без очереди. Значок этот у нас дома хранится до сих пор.

А шрам от «киношной» раны под лопаткой так и остался у Гриши на всю жизнь. Недавно ему исполнилось 80. 


Читайте также


Насколько немецкие политики осознают ответственность за будущее собственной страны

Насколько немецкие политики осознают ответственность за будущее собственной страны

Олег Никифоров

Скептический юбилей

0
1721
Подсчитаны средние доходы работников кино

Подсчитаны средние доходы работников кино

Вера Цветкова

Новинка теленедели – скетчком "Светлаков+" с любимыми персонажами из "Наша Russia"

0
1839
А жил я в доме возле Бронной

А жил я в доме возле Бронной

Александр Балтин

К 25-летию со дня смерти Евгения Блажеевского

0
865
Идет марсианин Иван

Идет марсианин Иван

Борис Колымагин

Коммуникация и ее модальности в русской поэзии XX века

0
1017

Другие новости