Максим Шевченко: Ингушетия стала лакомым куском для всех

Фото сайта www.ingushetia.ru

Изначально было понятно, что за всей этой историей с митингами, которую мы сейчас наблюдаем в Ингушетии, стоит местный муфтий и некоторые влиятельные в ингушском обществе фамилии. К гадалке не ходи. И никакого земельного вопроса там нет, это всё выдумки и сказки. Какой чеченец отнимет принадлежащую ингушу землю (хоть она на территории Чеченской республики, хоть на территории Ингушетии)? Такого просто в природе быть не может. Будет всё равно земля, которая расписана по родам. Ни один ингуш никогда не поверит, что вайнах у вайнаха может отобрать родовую землю. Подписанное Евкуровым и Кадыровым соглашение определяет административную границу между субъектами, но это не значит, что тут чеченская земля, а тут ингушская. Вот в Серноводске на территории Чечни живут ингуши, разве у них кто-то отбирает землю? Все вокруг знают, где чей камень лежит и кому чего принадлежит.

Дело не в земле, а в борьбе престолов. Влиятельные родовитые тейпы считают, что Евкуров не родовитый, он из Ангушта, из Пригородного района. И сегодня они встали против него, заявив о том, что тоже хотят повластвовать. Когда в республике всё было плохо, они боялись брать на себя ответственность. Мы помним, что было с безопасностью, когда пришел Евкуров: в одном месте - Саид Бурятский, в другом – Шамиль Басаев, а между Экажево и Мужичами вообще нельзя было проехать, чтобы не попасть под обстрел. Когда Евкуров пришел, он взял на себя ответственность и справился с этой ситуацией. При этом Мурату Зязикову до него так и не удалось решить этот вопрос. И сегодня, когда в республике стало всё хорошо – терроризма нет, подполье уничтожено, когда в регион идут инвестиции, высаживаются яблоневые сады, отстроен Магас – конечно, Ингушетия стала лакомым куском для всех.

Хотя я и допускаю, что ингушское общество несколько устало от Евкурова, считаю, что у него в республике огромный авторитет, его поддерживает как минимум половина жителей. На самом деле Ингушетия сегодня - самый демократический регион, но не в смысле западной демократии, а в смысле традиционно родовой демократии. Это единственный российский регион, где отсутствует тоталитарный и авторитарный режим.