Станислав Минин. Юрий Шевчук доволен «серьезным, мужским разговором» с премьером Владимиром Путиным. И Рунет, признаться, удивил: дескать, «Путин разрешил «марш несогласных».
В действительности, случилась довольно простая вещь: ожидания определили суть политического высказывания.
Опустим некоторые детали, обсуждаемые блогосферой. Например, Путин спросил Шевчука, как его зовут. В этом мы вправе усматривать не вполне понятное лукавство (назовем его так). Премьер не должен разбираться в русском роке, но со списком приглашенных-то он ознакомлен наверняка (или нет?) и Диану Арбенину знает почему-то по имени-отчеству.
Путин сказал, что власти вправе запретить «марш», если тот проходит возле детской больницы. Или если «несогласные» мешают людям ехать на дачу (или возвращаться с дачи). Все это - чистой воды гипотетика, уводящая в сторону. Никто ведь не проводит «марши несогласных» возле больниц. Никто ведь не ездит на дачи по центральным улицам и площадям. Это старые аргументы. Новых и более весомых – не появилось.
Но все это – косметика. А важно то, что и содержательно премьер не сказал ничего нового. То есть не сказал ничего такого, чего не говорил прежде.
Если суммировать, то Шевчуку Путин ответил следующее. Мероприятия типа «маршей несогласных» регулируются местными властями. Создавать невозможные условия для проявления свободы слова нельзя, но митингующие не должны мешать другим. Лично премьеру «марши несогласных» не мешают. Если он (т.е. Путин) видит, что люди не пиарятся, а «говорят что-то дельное», то ничего плохого в этом нет.
А вот высказывание Владимира Владимировича Путина трехлетней давности - о тех же «маршах несогласных». Апрель 2007 года, пансионат «Волжский утес», пресс-конференция:
«Мне они [т.е. «марши] не мешают. Любые акции должны быть проведены в рамках действующего законодательства и не мешать другим гражданам жить нормальной жизнью. Нужно подчиняться требованиям закона и местных властей, которые в соответствии с действующим законодательством должны определять место тех или иных акций».
Между высказыванием 2007 года и нынешним ответом Шевчуку можно найти десять отличий. Но эти отличия будут, опять же, чисто косметическими. А содержательно сказано одно и то же.
Вот только три года назад в топе Яндекса не висела новость «Путин разрешил «марши несогласных». И пресс-секретарь Путина не выступал на следующий день с опровержениями: мол, Путин ничего не разрешал. А сейчас – новость висит, опровержения следуют.
Что изменилось? Контекст и ожидания.
Борьба с «маршами несогласных» была и остается перестраховочной инициативой местных властей, бессмысленной, репутационно ущербной, а зачастую и вовсе параноидальной. Это перегиб и излишество. Польза от него заключается лишь в том, что своевременный отказ или хотя бы критика таких перегибов может быть воспринята общественным мнением как смягчение, либерализация, «оттепель».
Время пришло. На волне кризиса, под шум новых «модернизационных» лозунгов запрос на смягчение и либерализацию оформился.
Значит, и в тех высказываниях, где прежде из А и B слышали только А, теперь слышат B.
Путин проявил ловкость. Ловкость его заключалась в том, чтобы допустить вопрос и растиражировать ответ, давно сформулированный и при этом прочитываемый контекстуально.
Юрий Шевчук, конечно, держался с достоинством. Что не отменяет того факта, что опытный политик им умело, «политически» воспользовался.
