0
1703
Газета Печатная версия

10.09.2018 17:27:00

Развитие мировой энергетики в 2017–2018 годах

Экономическая агрессия США ведет к неустойчивому положению стран – основных производителей топливно-энергетических ресурсов

Александр Иванов

Игорь Матвеев

Об авторе: Александр Сергеевич Иванов – кандидат экономических наук, доцент, ученый секретарь Всероссийского научно-исследовательского конъюнктурного института (ВНИКИ); Игорь Евгеньевич Матвеев – кандидат экономических наук, заместитель директора ВНИКИ.

Тэги: нефть, спг, сланцевая нефть, brent, аэс


нефть, спг, сланцевая нефть, brent, аэс Сделка ОПЕК+ смягчила неблагоприятные последствия роста предложения. Фото Pixabay

В последние неполных два года мировая экономика продемонстрировала ускорение темпов прироста потребления первичной энергии с вариациями этого показателя в разрезе географических регионов, объединений государств, отдельных экономик, секторов хозяйства, видов энергоносителей. Коррекция параметров глобального и региональных энергетических рынков обусловлена политическими, социально-экономическими и научно-техническими факторами: 

 – обострением конкурентной борьбы за рынки сбыта со стороны поставщиков с использованием торгово-политических, информационных, военных, дипломатических и других методов; 

– разноплановой рефлексией неттоимпортеров;

– внедрением новых технологий, позволяющих, с одной стороны, частично компенсировать рост производственных и транспортно-логистических издержек, с другой стороны, оптимизировать распределение энергоносителей по каналам международной торговли, их локальное потребление путем развития сфер эффективности и ВИЭ, атомной энергетики, более широкого использования местных видов топлив.

В 2017 году по сравнению с 2016-м глобальное потребление энергоресурсов расширилось на 2,2%, что на 1 п.п. выше аналогичного показателя предыдущего периода и на 0,5 п.п. больше среднего значения за последнее десятилетие. Обращает на себя внимание сохраняющаяся тенденция снижения/стабилизации расхода энергии в развитых странах мира. В государствах – членах ОЭСР темпы прироста рассматриваемого показателя составили 1,3% (в 2009 и 2014 годах зафиксировано даже его сокращение на 5% и 0,9% соответственно). Вне ОЭСР ситуация оставалась неоднородной. В конце второго десятилетия участники СНГ вышли в зону положительных значений, а устойчивый спрос в Азиатско-Тихоокеанском регионе по-прежнему оставался ключевым фактором развития мировой энергетики и торговли топливно-энергетическими товарами.

Структура глобального потребления первичной энергии продолжала эволюционировать от нефти и угля к более экологически чистым видам энергоносителей – газу, атомной энергии и ВИЭ.

К сожалению, мир вступил в полосу беспардонного вмешательства реакционных кругов США в экономическую деятельность и политику других стран, и прежде всего – России. Пренебрегаются договоры и дипломатические иммунитеты, разжигается информационная агрессия и под надуманными предлогами вводятся пресловутые санкции. Поистине, «правилом становится игра без правил». Сфера энергоресурсов все более политизируется, обретая черты «энергетического оружия».

Когда на открытии футбольного чемпионата мира в «Лужниках» Владимир Путин сидел рядом с принцем Саудовской Аравии, суть встречи двух команд имела лишь индикативный характер. Главное – рядом сидели руководители двух держав, постоянно добывающих более 26% мировой нефти (первенствуя попеременно, то есть в основном с «ничейным счетом»). И достигнутое при активном участии Саудовской Аравии и России в конце 2016 года соглашение ОПЕК+ об ограничении нефтедобычи постепенно стало давать свои плоды: цена нефти Brent, составившая в 2016 году всего 44 долл./барр., в 2017-м поднялась до 54 долл./барр., в начале 2018-го превысила 70 долл./барр., а в первую неделю сентября дневные котировки поднялись до 76–79 долл./барр. Это побудило участников ОПЕК+ допустить в июне 2018 года смягчение ограничений наполовину. А динамика цены на нефть в основном благоприятно отражалась на ценах других энергоресурсов.

В то же время США взяли курс на расширение добычи углеводородов из сланцевых структур с целью сокращения импортной зависимости по нефти и роста экспорта газа в форме СПГ (в период после 2020 года намечено вывозить до 96 млрд куб. м/ 71 млн т в год). В течение 2017 года страна увеличила поставки СПГ в два раза – до уровня около 20 млн т (Россия – 24,4 млн куб. м), при этом спектр покупателей – Испания, Португалия, Турция – был расширен до Литвы и Польши, что носило явный политический подтекст (к тому же сланцевый СПГ навязывался покупателям по цене выше аналогичного показателя для российского трубопроводного газа). Данные о ценовых показателях – отдельных рыночных индикаторах представлены в таблице 1.

В структуре доходной части мирового энергобаланса значение доминирующего энергоносителя современного технологического уклада – нефти постепенно снижается. В 2007–2017 годах ее удельный вес уменьшился на 2,4 п.п. – с 35,3 до 32,9%. В 2017 году по сравнению с 2016-м производство выросло на 0,2%, что в пять раз ниже усредненного показателя за последнее десятилетие (1,1% в год). В мировой экономике крупнейшими продуцентами были следующие государства (доля мирового производства, %): США – 13, Саудовская Аравия – 12,8, Россия – 12,6, Канада – 5,4, Иран – 5,3, Ирак – 5, Китай – 4,4. Приведем еще некоторые рамочные показатели глобального рынка нефти: около 34% добычи приходилось на страны Ближнего и Среднего Востока; примерно 44% жидкого топлива потреблялось на местах, в странах-продуцентах, а 56% поступало в каналы международной торговли, в основном в необработанном виде, а доля нефтепродуктов в торгуемых объемах превысила 34% (в 2012 году – менее 30%).

В мире производство газа, наиболее чистого и ликвидного вида углеводородного топлива, возросло на рекордные за последние 10 лет 4% (средний показатель – 2,6% в год) – в основном за счет усилий России и Ирана. Ведущими производителями данного энергоносителя являлись США – 20% суммарной добычи, Россия – 17,3%, Иран – 6,1%, Канада и Катар – по 4,8%. 

Россия ускоренными темпами осуществляла проекты по развитию газотранспортной инфраструктуры в северном, южном и восточном направлениях. Продолжалось создание трубопровода в Китай («Сила Сибири»), в свете интересов многих европейских стран преодолевались трудности в строительстве трубопровода «Северный поток – 2» (между тем авария в австрийском распределительном центре в Баумгартене в конце 2017 года обнажила насущность обеспечения Европы российским газом). К середине текущего года был завершен морской участок «Турецкого потока» (1161 км) и намечено на 3-й квартал проведение его второй нитки. 

В 2016–2017 годах потребление газа возросло на 3%, что больше, чем аналогичные показатели в предыдущее пятилетие. В значительной мере этому содействовало резкое расширение импорта газа – на 6%. За истекший год потребление газа возросло в Турции – на 16,6%, КНР – на 15%, Египте – на 13,7%. Китай, утвердивший масштабную программу перевода систем отопления 28 городов северных регионов страны (4 млн жителей) с угля на газ, начал более активно закупать СПГ. В итоге по импорту данного вида энергоносителя КНР опередила Республику Корея и вышла на второе место в мире после Японии. 

Около 36% производимого газа поступило в каналы международной торговли. Из них 65% поставок осуществлялись по трубопроводам (доля России в этих поставках – 29%, Норвегии – 19%, Канады – 11%) и более 1/3 – в виде СПГ, при этом лидерами являлись Катар (26% суммарных поставок СПГ), Австралия (19%), Индонезия (9%). Отметим, что за последнее пятилетие в число стран – импортеров СПГ вошли шесть новых участников: Египет, Иордания, Колумбия, Пакистан, Польша и Ямайка.

Уголь, один из ведущих базовых энергоносителей, выполняет также функцию компенсатора рыночных процессов (исходя из конъюнктуры периодически замещает газ и нефть). В 2017 году после трехлетнего сокращения добычи его выпуск увеличился почти на 3%, при этом спрос вырос всего на 1%. Крупнейшими мировыми производителями твердого топлива оставались Китай (46%), США (около 10%), Австралия, Индия и Индонезия (7–8%); ведущими потребителями – КНР (около половины мирового потребления), Индия (12%) и США (9%). 

Атомная энергетика после фукусимской катастрофы в Японии (в 2011 году) временно снизила свою значимость в мировом энергобалансе. Германия, взявшая курс на сокращение АЭС (политика Energiewende), к началу 2018 года уменьшила генерацию вдвое, Япония в 2014 году закрыла все АЭС (лишь в последние годы было восстановлено несколько реакторов). В остальных 30 странах-продуцентах генерация атомной электроэнергии оставалась стабильной или имела тенденцию к росту. Крупнейшими из них являлись США (32% суммарной генерации) и Франция (15%), ориентировавшая всю свою экономику на ядерную энергетику (около 38% национального энергопотребления первичной энергии). В последние несколько лет высокими темпами развивалась отрасль в Китае. За минувшее десятилетие страна в 4 раза увеличила выработку атомной электроэнергии и в 2017 году утвердила свои позиции, войдя в тройку мировых лидеров (9,4% глобального производства). К традиционным продуцентам также относятся Россия (7,7%), Республика Корея (5,6%), Канада (3,7%), Украина (3,2%).

В секторе крупных ГЭС, как и в атомной электроэнергетике, высоких результатов достигла КНР, где в 2007–2017 годах генерация гидроэлектроэнергии выросла в 2,4 раза (мировая – на 32%), и доля страны в соответствующем сегменте мирового энергопотребления достигла 28,5% (!). Наряду с КНР крупнейшими продуцентами и потребителями электроэнергии, выработанной на базе крупных ГЭС, являются (%): Канада – 9,8, Бразилия – 9,1, США – 7,3, Россия – 4,5, Норвегия – 3,5, Индия – 3,3 и Япония – 2.

Во второй половине текущего десятилетия возобновляемые источники энергии (ВИЭ) сохранили высокие темпы развития. В связи с внедрением новых идей и применением современных технических решений (усиление активности творческой мысли, измеренной числом выданных патентов и находящихся на финальном этапе коммерциализации), а также сохранением поддержки со стороны государства наблюдается снижение стоимости строительства и эксплуатации ВИЭ-объектов. За последние годы электроэнергия, выработанная с использованием солнечных батарей, согласно данным ВР, подешевела в ЕС на 73%, а энергия ветроэнергетических установок морского базирования – на 23%. 

В 2017 году расход ВИЭ-электроэнергии увеличился на 17% по сравнению с аналогичным показателем в 2016 году. В структуре глобального потребления энергии удельный вес данного сегмента вырос на 0,5 п.п. – с 3,2 до 3,7%, в основном ввиду расширения мощностей морских ветроэнергетических установок. Среди регионов лидировал АТР, на долю которого приходилось 36% суммарного спроса на ВИЭ-энергию, за ним следовали страны объединенной Европы (33%) и Северной Америки (23%). Развитые страны – потребили ВИЭ-электроэнергии на 70% больше, чем государства, не входящие в ОЭСР. 

В 2017 году на шельфе 11 государств Западной Европы и Скандинавского полуострова функционировали 4149 ветротурбин, объединенных в 94 ветрофермы суммарной мощностью 15,8 ГВт. В отдельных экономиках ЕС указанный год стал своеобразным рубежом, преодолев который морская ветроэнергетика обеспечила более низкую цену на электроэнергию по сравнению с соответствующими параметрами тепловых электростанций. По данным Глобального совета по ветроэнергетике, в 2017 году в 29 государствах суммарная установленная мощность ВИЭ-станций достигла 540 ГВт, из них 150 ГВт находились в Китае. 

В последние несколько лет акценты в развитии ВИЭ-сектора сместились в сторону солнечной энергетики. В 2017 году инвестиции в проекты по расширению мощностей солнечных батарей оценивались в 160 млрд долл. В итоге за год их суммарная мощность была увеличена на 98 ГВт (для ветроэнергетических установок данный показатель оценивается в 56 ГВт).

В страновом разрезе по инвестиционной активности лидерство по-прежнему принадлежало КНР, которая в течение 2017 года направила на развитие сферы ВИЭ около 136,6 млрд долл. (для США этот показатель составил 56,9 млрд долл., то есть в 2,4 раза меньше). В России возобновляемая энергетика развивается низкими темпами по «догоняющему» сценарию. В начале 2018 года в Ульяновской области был введен в эксплуатацию первый ветропарк мощностью 35 МВт (при содействии финской компании).

Особенностью современного мирового хозяйства является опережающий рост потребления электроэнергии, что облегчает регулирование энергозатрат, а с совершенствованием технологии и бурного развития всех видов электроники и цифровизации экономики – масштабно повышает энергоэффективность трудозатрат. В 2017 году в виде электричества было израсходовано 43% первичной энергии против 39% в 2007 году. Генерация электроэнергии осуществляется путем использования углеводородного топлива: угля (основа генерации, доля в суммарной выработке электроэнергии – 38%) и газа (23%), а также крупных ГЭС (16%), АЭС (более 10%) и ВИЭ (8%). Аналогичный показатель для нефти и нефтепродуктов составляет всего 3,5%. За последнее десятилетие развитые страны сократили/ незначительно нарастили генерацию электроэнергии, тогда как крупные развивающиеся страны почти удвоили этот показатель (Китай, Индия) или увеличили его на треть (Бразилия, Республика Корея). 

Вследствие разбросанности по планете центров добычи углеводородов и их несовпадения с зонами потребления около 40% добываемых топливных ресурсов перераспределяется через каналы международной торговли, зачастую являясь предметом сложных экономических и политических межгосударственных отношений. Первые 10 крупнейших производителей и экспортеров энергоресурсов (суммируемых в едином нефтяном эквиваленте) располагали в 2017 году экспортным потенциалом более 2,5 млрд т. н.э. Вслед за лидерами – Россией (примерно 700 млн т н.э.) и Саудовской Аравией (400 млн т н.э.) – выдвинулись, в основном благодаря углю и СПГ, Австралия (280 млн т н.э.) и Индонезия (208 млн т н.э.), а также за счет нефти Канада (192 млн т н.э.). Нефтедобывающие страны Ближнего Востока в основном оставались на своих позициях (таблица 2).

Десятка ведущих импортеров энергоресурсов (2,6 млн т н.э.), возглавляемая Китаем (640 млн т н.э.), и соседняя Индия (333 млн т н.э.) за десятилетие почти удвоили свои закупки. Столь значительные сдвиги произошли в энергетической политике США не за счет повышения спроса, а вследствие технологически облегченной массированной добычи трудноизвлекаемой нефти и сланцевого газа. За десятилетие нехватка ресурсов была сокращена в 2,4 раза – с 737 млн до 307 млн т н.э. (на 430 млн т н.э.), а зависимость от импорта снижена с 32 до 14% (!). Это внесло определенную сумятицу в международные товаропотоки, и лишь соглашение ОПЕК+, сплотившее ведущих экспортеров, помогло смягчить неблагоприятные последствия для рынка. Следует отметить, что ряд развитых стран, опираясь на процесс повышения энергоэффективности, снизил объем потребления энергии: Франция – на 13%, Япония – на 6%, а другие поддерживали его на стабильном уровне (Германия, Республика Корея и прочие). 

Несмотря на оголтелую рыночную политику США, достигнутое соглашение ОРЕК+ оказало благоприятное воздействие на рынок энергоресурсов, в том числе и на российскую экспортную деятельность. Согласно сообщению министра энергетики РФ Александра Новака, в 2017 году доля ТЭК в ВВП России составила 22,6%, нефтегазовые доходы в федеральном бюджете увеличились до 39,6%, а доля ТЭК в экспорте страны – до 58,9%. Хотя добыча нефти в 2017 году была сокращена на 0,1% и составила 546,8 млн т, Россия сохранила за собой место среди лидеров в мире по нефтедобыче (12,4%). Соглашение с ОПЕК+ дало существенный экономический эффект: благодаря его соблюдению в 2017 году бюджет страны получил дополнительно 1,2 трлн руб. В рамках соглашения было экспортировано 257 млн т нефти. В течение года было введено в строй 55 новых нефтяных месторождений.

 Добыча природного (и попутного нефтяного) газа в России в 2017 году выросла на 8% и составила 691 млрд куб. м (второе место в мире). Проходка эксплуатационного бурения составила 27,6 тыс. км (на 11% больше, чем в 2016 году) – в основном за счет горизонтальной проходки. Так что отрасль успешно развивалась. 

Характеризуя позитивы 2017–2018 годов, следует подчеркнуть, что впервые за многие годы благодаря совместным усилиям ОПЕК и России были достигнуты и реализованы согласования об ограничении добычи нефти 23 странами-экспортерами, что повлекло сокращение ее складских запасов и повышение цены за полтора года почти на 70%. 

Реакционные круги США проводили эгоистичную, агрессивную политику, оказывая негативное воздействие на мировой рынок энергоресурсов, противопоставив себя мировому сообществу экспортеров, взяв курс на форсирование внутреннего производства сланцевой нефти и газа, экспорт СПГ. Вместе с тем они препятствовали (хотя и тщетно) строительству газопровода «Северный поток – 2», столь необходимого и выгодного Германии и ряду западноевропейских стран. 

Представляется, что полезно расширять сотрудничество с сообществом экспортеров, развивать выпуск и сбыт СПГ, содействовать энергологистике – доставке ресурсов через арктические маршруты и транссибирские пути. Необходимо также шире развертывать объекты ВИЭ, прежде всего использование ветровой и солнечной энергии.

Untitled-2_t_1.jpg
Untitled-5_t_2.jpg

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Бензин "Роснефти" лучше европейского

Бензин "Роснефти" лучше европейского

Сергей Никаноров

Ведущая нефтяная компания страны выпустила на рынок "экологическое" топливо марки "Евро-6"

0
103
Иракский бунт –  еще не беспощадный, но уже не бессмысленный

Иракский бунт – еще не беспощадный, но уже не бессмысленный

Игорь Панкратенко

У Тегерана возникли серьезные проблемы в Ираке

0
234
Пекин нашел болезненную точку Вашингтона

Пекин нашел болезненную точку Вашингтона

Анастасия Башкатова

Трамп удивил строителей "Северного потока – 2"

0
320
Саудовская Аравия готова допустить подъем цен на нефть

Саудовская Аравия готова допустить подъем цен на нефть

0
681

Другие новости

Загрузка...
24smi.org