Иерарх и гражданин

Архиепископ Кентерберийский Роуэн Уильямс, глава Церкви Англии, недавно высказался в поддержку идеи инкорпорирования норм шариата в британское законодательство и тем породил сразу несколько дискуссий. Прежде всего – о целесообразности и правомерности самой этой меры. Такая дискуссия не чужда и российской общественности. Тема эта очень интересная и очень спорная – не для заметки.

Но возникла и совсем другая дискуссия: а должен ли вообще деятель христианской Церкви выступать в защиту шариата, прав мусульманской общины? Представитель Русской православной церкви при европейских международных организациях епископ Венский и Австрийский Иларион (Алфеев) полагает, что не должен. По его мнению, христианским деятелям следует защищать христианские нормы и ценности, «возвещать то, что возвещал Христос, защищать христианство против всех вызовов, с которыми оно сталкивается». К числу этих вызовов епископ, несомненно, относит и секуляризацию, и возрастающее присутствие ислама и других религий в традиционно христианских странах.

Епископ Венский Иларион обвинил епископа Кентерберийского Роуэна Уильямса в излишней либеральности и политкорректности. Устами своего отнюдь не самого консервативного архиерея Русская православная церковь подтверждает свою миссию – проповедника и защитника «традиционных ценностей», которые уже не защищают или плохо защищают от секулярных и «иноверческих» вызовов христианские Церкви Запада.

В первую очередь важно учитывать, что под «традиционными ценностями» никогда не понимаются только истины веры, но всегда – достаточно широкий (пусть и не всегда определенный) набор социальных норм консервативного толка. Обычно в этом ряду упоминаются осуждение абортов или гомосексуализма, но все чаще речь идет также о политических идеях, противопоставляющих Россию Западу. В этом смысле традиционность подразумевает также и охранительное отношение к ценностям иммигрантов. Мусульманская община в Британии – иммигрантская по происхождению, в России – нет, но активные мусульмане вне «своих» территорий все равно воспринимаются как пришлые. В этом смысле епископ Иларион близок к «среднероссийскому» отношению к исламу, а архиепископ Роуэн Уильямс – к среднебританскому: там дискуссия о шариате тоже отнюдь не тривиальна, но политкорректность является не лозунгом, а общей практикой.

И здесь проявляется другой аспект различия двух Церквей. Обе они, как видим, не «отрываются» от своего народа – и это естественно для массовой религиозной организации. Но РПЦ видит себя учителем, к которому общество просто пока не может прислушаться в силу секулярной испорченности. А Церковь Англии, хотя и является в отличие от РПЦ государственной, осознает секуляризацию общества как свершившийся факт, а себя соответственно воспринимает как одну из общественных сил.

Конечно, и англикане проповедуют Христа своим согражданам не меньше, чем российские православные. Но кроме этого они могут участвовать в общественной дискуссии, выступая не с религиозных, а с общегражданских позиций. Конечно, архиепископ Кентерберийский при всем его экуменическом опыте не считает шариат «божественным правом», но размышляет о социальной проблеме адаптации мусульман и предлагает решения (пусть сами по себе и спорные) не как иерарх христианской Церкви, а как подданный Соединенного Королевства.

Наверное, если бы РПЦ чаще выступала как одна из сил гражданского общества, а не с вызывающей общие сомнения позиции особо приближенного к власти проповедника истины в социальных вопросах, это пошло бы на пользу и ей, и обществу.