0
3600
Газета Кино Интернет-версия

18.10.2012 00:00:00

Смерти нет – да здравствует смерть


Рената Литвинова умеет то, чему можно сто лет учиться, да так и не научиться, - она умеет запрягать коня и трепетную лань, получая в упряжке веселое существо-мутанта, которое поразительным образом говорит с тобой на одном языке. Это даже не сочетание несочетаемого – это умение перемутить две стихии и создать из них одну – сумасшедшую, сказочную, лопочущую невесть что, но до крайности обаятельную.

«Последняя сказка Риты» - ласковая феерия о приходе Смерти. Главная героиня фильма Маргарита Готье (Ольга Кузина) смертельно больна, она сидит в больничной палате и каждую секунду спрашивает: «Где надежда?» А Надежда – это ее подруга-врач (Татьяна Друбич), основательно пьющая дама, которая ничего уже не может сделать для своей подруги. Зато вместо нее рядом с Ритой – сестра из «моргового отделения» Таня Неубивко (Рената Литвинова), которая является к героине с бокалом шампанского, чучелом хорька, то оживающим, то вновь замирающим, и неистребимой сигаретой в зубах. Веселая, приветливая, заботливая смерть.

Она становится верной подругой Риты до гробовой доски последней и бодро сопровождает ее по коротенькому, оставленному ею же, отрезку жизни. Таня Неубивко радостно исповедует заповедь «не убий!» - зачем убивать, если каждый человек сам прекрасно дойдет до своего смертного часа. Главное – помочь ему последние шаги пройти весело, волшебно, задорно.

Таня Неубивко, она же Смерть, ходит так близко к каждому из героев, так заботливо заглядывает им в глаза и искренно переживает их трудности, что ничего не остается, как начать искать на лице каждого из них печать смерти. И находишь. Только печать эта оказывается не фатальной – она такой же признак жизни, как блеск глаз, вибрация голоса, теплота объятия. Даже больше – Смерть оказывается вернее, добрее, внимательнее друзей, близких, родных. Под конец остается только она, и наступает момент, когда не только перестаешь ее бояться, но и принимаешь ее как единственное избавление от мирских тягот и предательств. Красавица Надежда, несмотря на свое говорящее имя, не в состоянии помочь умирающей Рите – не потому, что нет лекарств или болезнь не поддается, - а потому, что человеческих умений тут оказывается мало. Человек слаб и эгоистичен. Смерть сильна и альтруистична. Она трепетно заботится о жизни, ее даже больше, чем живых, волнует коррупция и нарушение целостности городской архитектуры. «Мэр этого города постоянно сносит красивые дома», - жалуется она кому-то (нет, наверное – Кому-то) по телефону-автомату.

«Последняя сказка Риты» во многом абсурдна. Она похожа на то, что психиатры называют «просоночным состоянием», - бред здорового сознания на границе яви и сна. Каждый из нас – кто чаще, кто реже – погружается в такое состояние, когда сон настигает, обволакивает мозг, сопротивляться ему становится невозможно – и тогда в голове сами собой рождаются немыслимые образы, необъяснимые метафоры, алогичные тезисы. Рождаются и тут же убегают, чтобы никогда больше не вернуться. А потом – сон.

Литвинова весь фильм балансирует на такой грани – поступки ее персонажей продиктованы не логикой драматургии, не причудливыми сюжетными ходами, прокопанными режиссерской мыслью сквозь толщу жизненных ситуаций. Они рождаются и умирают в своем, изолированном и необычном микромире, в котором авторитарно правит капризная фантазия режиссера. Ей словно недосуг объяснять свои причуды – она торопится их поскорее воплотить, чтобы не дай Бог не ускользнули. В «Последней сказке Риты» мало что можно объяснить логикой драматургии – здесь почти нет логики. Зато есть сны – той степени яркости, что бывает под утро, перед пробуждением.

Эта абсурдность словно почерпнута из Киры Муратовой, хотя сняты лишь вершки – корешки у Муратовой поглубже, у нее кажущаяся абсурдность ситуации и поведения персонажей всегда стоит на страже режиссерского замысла.

Но в литвиновской абсурдности, надо признать, масса обаяния. И не в последнюю очередь потому, что режиссер нам ничего не навязывает, ничего не пытается доказать, ничему не пытается научить. Литвинова не декларирует «доброе кино» и не объясняет нам всю важность нравственных ценностей в наше меркантильное время. Это такая редкость для отечественного кино, помешавшемся на лукавом мессианстве и злобном стремлении оглушить зрителя добрыми нотками. Литвинова, накручивая и накручивая эпизод за эпизодом, диалог за диалогом, будто бы и не преследует никакой цели, кроме одной – показать смерть в том обличье, в какой она ей самой видится, - в обличье интересной яркой молодой тетеньки, всеобщей сестренки, спутницы в последнем путешествии уходящих и утешительницы остающихся. Она не боится признаться, что ничего не знает – только чувствует. Режиссер не боится упреков ни в отсутствии драматического развития характеров – их тут просто не может быть, потому что тут о них никто не думает, - ни в нарушении законов драматургии. Ими и правда здесь отчаянно пренебрегают, ставя моментами зрителя в один тупик с запутавшейся в собственной извилистости сюжетной линии.

Этому фильму надо отдаться, не пытаясь разгадать логику режиссера. Не надо пытаться понять, зачем тут, например, ни к селу ни к городу Сати Спивакова в роли главврача больницы, или режиссер Николай Хомерики, скверно играющий унылого жениха Риты. Или оживающий памятник Юрию Гагарину. Да и даже хорек – он так же необязателен, как и все остальное – и Спивакова, и Хомерики, и кафе «Запределье», и масса зеркал, тонны сигарет, декадентские шляпки, пурпурная помада, песня Земфиры (которая, кстати, тут и сопродюсер). Все это надо просто принять или не принять, как саму Литвинову, которую нельзя делить на Литвинову-актрису, Литвинову-режиссера, Литвинову-драматурга. Она – персонаж, маленький человек-оркестр, который иногда фальшивит, иногда сбивается, но играет всегда увлеченно, ярко и ни на кого не похоже.

Один из фильмов Ренаты Литвиновой – документальная лента о нескольких советских киноактрисах – называлась «Нет смерти для меня». Словно эпиграф к «Последней сказке Риты» - если смерть приходит в таком ярком платье и с таким смешным хорьком под мышкой – то да здравствует смерть. А коль скоро «да здравствует смерть», то смерти и вовсе нет. Кажется, это единственное, на чем настаивает Литвинова.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


России готовят аграрный бойкот

России готовят аграрный бойкот

Михаил Сергеев

Чиновники ЕС хотят переключить недовольство фермеров на сельхозпродукцию из РФ

0
1507
Предвыборные дебаты немного оживились

Предвыборные дебаты немного оживились

Иван Родин

За один день кандидаты в президенты прошлись по демографии и сельскому хозяйству

0
1011
КПРФ тестирует на отказ систему онлайн-выборов

КПРФ тестирует на отказ систему онлайн-выборов

Дарья Гармоненко

Электронное голосование вызвало 12 технических вопросов

0
840
Экстренные запреты экспорта нефтепродуктов становятся нормой

Экстренные запреты экспорта нефтепродуктов становятся нормой

Ольга Соловьева

Правительство предупреждает топливный кризис неординарными мерами

0
993

Другие новости