«Кинотавр» открылся документальным фильмом о Сергее Бодрове-младшем

Съемочная группа фильма «Нас других не будет». Фото со страницы фестиваля «Кинотавр» в Facebook

32-й Открытый российский кинофестиваль, он же – деловой кинофорум «Кинотавр», который в этом году проходит в Сочи с 18 по 25 сентября, начался с фильма киноведа и режиссера Петра Шепотинника «Нас других не будет». Документальной ленты, которая, по словам ее автора, продолжение некогда незаконченных интервью-диалогов с Сергеем Бодровым-младшим и Алексеем Балабановым, попытка осмыслить феномен их творческого дуэта в целом и личности актера в частности.

Полуторачасовая картина выхватывает из жизни ее главных героев – как живых, так и тех, кого уже нет, – отрезок объемный, не хронологически, но содержательно под стать пути самого младшего Бодрова, погибшего в 30 лет на съемках своей второй режиссерской работы. В качестве названия и эпиграфа – строчки из Бродского. Четверостишие, оканчивающееся пессимистичным «наши дни в этом месте сочтены», предваряет серию архивных и сделанных специально для фильма интервью с теми, кто был максимально близок к Бодрову-актеру (и режиссеру) в период его недолгого, но по сей день знакового для кинематографа творческого существования. Будто перебивая друг друга, на деле же вторя, сходясь в итоге в своих выводах и наблюдениях, люди на экране – фильм получился камерный и даже интимный, в том числе из-за своей немноголюдности, – вспоминают, как познакомились, полюбили друг друга, навсегда потеряли. Как своего рода рамка – отрывки из интервью с Сергеем Бодровым, уже снявшимся в «Брате» и размышляющим о феномене Данилы Багрова, глядя куда-то за горизонт, в свое будущее, которому не суждено случиться, и монолог одного из участников съемок так и не оконченного фильма «Связной», похороненного вместе с теми, кто его снимал, в Кармадонском ущелье.

Продюсер Сергей Сельянов на церемонии открытия «Кинотавра», перед началом показа символично получивший почетный приз, вспоминает с экрана, как 20 с лишним лет назад произошло ставшее в итоге судьбоносным знакомство Бодрова и Балабанова. Первый только снялся в «Кавказском пленнике», второй искал исполнителя главной роли в новый фильм. И тут же сам режиссер рассказывает, уже из прошлого, про эту легендарную неактерскую органику Бодрова, естественность существования в кадре. Ему вторит художница и супруга Надежда Васильева: даже костюмы (а костюмы ли?) были не частью реквизита, а предметами реальной жизни, как фланелевая рубашка из шкафа режиссера или тот самый вязаный свитер с уличной распродажи – и сам Бодров, поделивший себя с экранным Данилой, подаривший ему, персонажу с вроде иной, противоположной исполнителю биографией, недостающую частичку интеллигентности кандидата искусствоведческих наук.

Фильм, нельзя не отметить, полон повторов, но тому есть объяснение: истина, которую ищут и пытаются проговорить его герои, проста. Она – сама суть Бодрова-явления, не актера, сыгравшего выдающиеся роли, не успевшего сформироваться в режиссера, но ставшего им, соавтором, сотворцом, самостоятельным, оставившим после себя не так уж и много работ, но при этом зияющую, до сих пор не заполненную пустоту. Эта простота – ее собеседники Шепотинника называют светом – позволяет сделать оптимистический фильм о Бодрове, несмотря на трагический финал его собственной жизни. Несмотря на то что вместе с ним закончились жизни не только погибшей под лавиной, в основном такой же молодой съемочной группы, но и в каком-то смысле многих из тех, кто остался жив. Делится видениями-инсайтами композитор Вячеслав Бутусов, срывается на личное и сокрушается о некотором формальном забвении оператор Сергей Астахов, улыбается, посмеивается, вспоминая трогательные, нежные отношения Бодрова с женой Светланой, Васильева, а во взятых крупным планом глазах Сельянова к финалу картины, когда на экране уже появляются кадры из заваленного камнями и глыбами льда кавказского ущелья, стоят слезы. Для них он будто бы, как и все еще записано официально, пропал без вести. И в этот момент особенно сильно ощущается прописываемый авторами фильма где-то между строк и возникающий в голове смотрящего контраст с балабановскими репликами, кадрами со съемок и выдержками из интервью. Для фильма взяты те, что сделаны еще при жизни Бодрова, и в отличие от других персонажей картины персонаж-Балабанов этот эпизод еще не прожил – хотя и ему предстоит. Хотя он единственный из всех, как вспоминают тут, был сразу уверен, что шансов найти кого-то под завалами нет, что это конец.