0
886
Газета Культура Печатная версия

13.10.2003 00:00:00

Суперпрофессионал

Вера Максимова

Об авторе: Вера Максимова - театральный критик.

Тэги: захаров, юбилей, театр, ленком


захаров, юбилей, театр, ленком Живой, страстный, одновременно деловой и наивный Марк Захаров.
Фото Михаила Циммеринга (НГ-фото)

Последнюю свою книгу о жизни и собственном режиссерском опыте семидесятилетний, знаменитый, отягощенный славой и победами Захаров назвал "Суперпрофессия".

Он и сам - суперпрофессионал. Сухое, констатирующее слово означает полное овладение профессией, но не слишком годится веселому, легкому, подвижному человеку, очаровательному остроумцу в молодости, в чертах которого нынешние усталость и горечь смягчены изящной иронией.

Новая критика, почти не заставшая великого театра в России, одним из живых могикан которого Марк Захаров по сию пору является, - приветствуя очередного скороспелого гения, любит восклицать: "Его, несравненного, ждали, и потому он явился!"

Марка Захарова, окончившего не режиссерский, а актерский факультет ГИТИСа, четыре года прослужившего на вторых ролях "чудаков" и "шутников" в Пермском драматическом театре, потерявшего столичную прописку, в Москве - не ждали. Не очень-то и звали - ни в Театр имени Гоголя, куда его ненадолго пристроил товарищ по ГИТИСу, ни в московский Театр миниатюр к Владимиру Полякову.

Режиссер родился в недрах университетской самодеятельности, сначала в Перми, где он впервые "почувствовал запах профессии", потом в гремевшем на всю Москву Студенческом театре МГУ.

Молодой Захаров не был ни борцом, ни героем, ни страдальцем. У него не было своей "команды" талантливых критиков - либералов, которые облегчили судьбу Эфроса. Не было мощной группы поддержки "прогрессивной общественности" в обеих столицах, как у Товстоногова и Ефремова; "защиты" из мировых знаменитостей и знатных иностранцев, как у Юрия Любимова. Захаров не формулировал вслух своей гражданской и художественной программы. Но странно "чистым", последовательным, откровенно не годным "системе" выстраивался его репертуар.

Поначалу ему запрещали все. И знаменитое "Доходное место" в Сатире, и "Банкет", сочиненный друзьями-драматургами Аркановым и Гориным, и эпический, мощный "Разгром" по роману Фадеева в Театре им. Вл. Маяковского. Но шуму и разговоров, публичных страданий "на миру" не было. Через много лет, в своей последней книге о погубленных "Доходном месте" и "Банкете", равно как и о чудом уцелевшем "Разгроме", о партийных чиновниках, чутких на крамолу, соревновавшихся в запретительстве, Захаров напишет почти весело, с юмором. Каково ему было тогда - теперь уж не узнать. Молодость ли спасала? Или общество веселых, одаренных, молодых друзей, актеров и литераторов? И сам он к этому времени стал почти профессиональным писателем, напечатал несколько сборников коротких рассказов в духе сатирической прозы 20-х годов.

Сегодня, в день его юбилея, хочется говорить не о творческих подвигах и страданиях и не о том, как много, организованно, ритмично работал он всю жизнь. Артистичный, светский, богемный, не терпел нарушителей дисциплины. В первые годы его руководства Театром Ленинского комсомола в Москве с опаской повторяли захаровскую фразу: "Это у доброго Эфроса алкоголиков перевоспитывают. Я их увольняю".

Он создал феномен "Ленкома" - театра-долгожителя, меняющегося, живого и верного себе; увлекательного, праздничного и глубокого. Рационалист и парадоксалист, столько же - человек строгого расчета, сколько и вольного режиссерского сочинительства, стихии, риска, авантюры, он создал свой тип "большого спектакля" - музыки, слова, ритма, движения, в котором ощутимы объемы времени, пространства истории, авторские миры; уравнены и главенствуют все стихии искусств и вольно дышится актеру.

Так было в его легендарном "Доходном месте", где стремительно, легко, полетно, еще не ломаный и не пуганый жизнью, мальчишески беспечный, влюбленный, шел по кругу большой сцены Театра сатиры Жадов - Андрей Миронов, бросая ядовитые реплики. И замирал в финале, неподвижный, униженный, но не убитый жизнью.

Так было и в ало-черном, как отгоревшее пожарище, "Разгроме", где бушевала народная вольница, первыми погибали лучшие и вопреки авторской идее, что "революция у нас не выдуманная", - через горожанина, чужака, большевика, загадочного Левинсона, блистательно сыгранного Арменом Джигарханяном, - рискованно-опасно утверждалась противоположная коммунисту Фадееву мысль о выморочной, "головной", искусственной природе русской революции.

И в "Юноне" и "Авось", живущей уже второе десятилетие, рожденной "духом музыки" - из монологов-арий, церковных песнопений, любовной лирики Андрея Вознесенского, - встает пограничье романтических российских ХVIII и ХIХ веков, эпоха героев-одиночек, великих любовников и великой любви.

Режиссер-мистификатор, Захаров часто "обманывал" своих излишне уверенных толкователей. Убеждал, например, в необходимости шокового, экстремального воздействия на усталых зрителей, наполнял спектакли грохотанием, а сцену - дорогостоящей аппаратурой, но вдруг ставил "Вора" Мысливского, где звучала одна лишь деревенская тишина. И в "Поминальной молитве" актерская молодежь танцевала и пела, но наивысшими моментами становились тихие исповеди Тэвье-молочника - Евгения Леонова, его разговор со звездами, слушание небесных сфер. Не чувствуя музыку тишины, режиссер никогда не создал бы чеховских "Иванова" и "Чайки".

До времен нынешней "небывалой свободы", депутатства в Верховном Совете, представительства в комиссиях при президенте, непременного участия в кремлевских банкетных торжествах, Захаров никогда не был ни публичным, ни увлеченным политикой человеком. Однако именно в те годы, а не теперь, он сотворил на подмостках "Ленкома" талантливый и в высшей степени убедительный политический театр. Трагическую в видениях русской революции как кровавого и бессмысленного бунта "Оптимистическую трагедию", где паханом бандитской шайки гениально играл Вожака Евгений Леонов, а хрупкая, странная, с глазами, разъятыми ужасом, Комиссар - Инна Чурикова свидетельствовала собой, сколь узок круг сознательных революционеров. В "Диктатуре совести" и "Революционном этюде" по Михаилу Шатрову не было угождения конъюнктуре. Была обеспеченная великолепными актерскими силами тогдашняя искренняя вера режиссера, что Революция наша замышлялась справедливой, гуманной, светлой и стала бы такой, если б не грехи и преступления ее творцов.

В последние годы режиссера часто и не без оснований упрекают в том, что болевое, эмоциональное воздействие его спектаклей поуменьшилось. Видно лишь совершенное, роскошное мастерство.

Но кто нынче может похвастать свежим и глубоким суждением о заплутавшей и разуверившейся России? Новая драма - всего лишь имитация отражения, поверхностный словесный слой жизни. Из-за этого, а не только из-за площадной ее грубости Захаров новые пьесы новых авторов и не ставит.

Он, кажется, и политикой увлекся по наивности, "театрально", или, как сказал гениальный Василий Розанов, уподобившись персонажам, о которых ставил спектакли, приняв их миссию на себя. И столько глупостей наговорил за постперестроечное десятилетие! О том, например, чтобы переломать все советские памятники, переименовать московские улицы, уничтожить дотации театрам и пр.

Весь в стихии сегодняшних дней, о современности, однако, Захаров спектаклей не ставит. Ему интересно прошлое. Наша история. Петровская реформа в "Шуте Балакиреве" Григория Горина. Петровское варварство и "окно в Европу" - прямой аналог наших дней. Его увлекает фантастизм и потусторонность, когда соединив Дюрренматта с Ануем, став их соавтором, Захаров ставит "Плач палача".


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Как вирус стал мегафактором развития цивилизации

Как вирус стал мегафактором развития цивилизации

Вениамин Попов

Изменение климата, рост неравенства, вырождение капитализма – новые вызовы после пандемии

0
249
Блатной сюжет о главе Забайкальского края Александре Осипове

Блатной сюжет о главе Забайкальского края Александре Осипове

Тиртей

Губернатор в геройской схватке со шнырями

0
152
Разрыв Россией соглашения с Кипром - конец эпохи безопасных инвестиций в РФ под защитой иностранной юрисдикции

Разрыв Россией соглашения с Кипром - конец эпохи безопасных инвестиций в РФ под защитой иностранной юрисдикции

Михаил Сергеев

Ольга Соловьева

Ликвидируется первый заморский офшор, из которого приходила половина всех вложений в РФ

0
316
Регионы накануне выборов все чаще оглядываются на Хабаровск

Регионы накануне выборов все чаще оглядываются на Хабаровск

Дарья Гармоненко

Власти пытаются найти тихие способы противостояния оппозиции

0
415

Другие новости

Загрузка...