Григорий Заславский Исполнилось 70 лет Московскому дому актера. Сегодня в Малом театре состоится юбилейный вечер. Накануне торжеств директор Дома актера Маргарита Эскина встретилась с обозревателем «НГ».
– Маргарита Александровна, для театральной общественности Москвы нет ничего удивительного в том, что юбилей празднуется в Малом театре, этот театр был родным Яблочкиной, имя которой носит Дом. И, несмотря на то, что Дом актера несколько лет назад переехал с Тверской на Арбат, в нем остался дух старого Дома, того, что было в нем самое лучшее.
– Переезд из одного здания в другое все-таки дал возможность в эти стены увезти то, что было главное там. А что было главное? Атмосфера. Как это рассказать, объяснить? Тут тоже есть атмосфера. Не только потому, что мы стараемся. Я не мистик, но уверена, что каждый человек, который входит в этот дом с любовью и добром, и мы его встречаем с добром, остается в этой атмосфере. А поскольку у нас происходят свадьбы, рождения детей, юбилеи и масса хорошего, Дом всем этим наполняется. И актеры, которые долго у нас не были (любили тот Дом, а в этот не ходили), и когда они, наконец, пришли, была такая радость, как будто меня полюбил человек, на любовь которого я давно не надеялась. В этом Доме не только я, а каждый человек, каждый гардеробщик встречает актеров с любовью, и это замечательно. Чем жизнь жестче, тем нужнее где-то ощутить тепло, добро и отсутствие обязательного расчета в деньгах. В этом смысле Дом отличается от многого другого. Вот только парковка не совсем удобная.
– Можно поставить машину в Сивцевом Вражке.
– Если найдешь место. Мне Табаков недавно сказал: «Все, больше к тете не езжу – машину некуда поставить». Но все равно люди приходят. Несколько дней назад был молодежный вечер, совсем неизвестные молодые люди пели, читали, я зашла в Голубой зал – полно. Я подумала: «А что бы меня заставило в такую погоду куда-то пойти?». Но люди пришли, и лица у них светлые, и актеров много, и так хорошо они принимали эту молодежь, значит, этот кусочек жизни людям нужен. Это счастье – заниматься нужной работой.
– Несколько дней назад, думая о юбилее, я вдруг представил, что какие-то посторонние люди скажут: «Это какие-то остатки советского, какие-то клубы, кружки...» А потом подумал, а почему советское, почему не русское? Открытость этого дома, домашнее и сохранено у вас.
– Я не боюсь, что что-то остается от советского. И в советские времена были человеческие ценности, которые сейчас необходимы. Как это ни странно, мы были более бескорыстными. Да, мы глупо верили во многое, и я не боюсь, что мы сохраняем и это, потому что в конечном счете мой отец, первый директор Дома актера, жил в советское время и создавал эту атмосферу в советские времена. Но вы правы, и я всегда говорю «дом», даже не клуб, это немножко другое. И понятие дома, при той ужасно трудной жизни, которой живут и актеры, бегают, чтобы заработать, это понятие дома становится все меньше и меньше. А здесь на самом деле – дом, они никуда не спешат, тут все равны, и нет никакого чинопочитания. И что волей-неволей старшие вызывают уважение – это очень важно. Другое дело, я понимаю, в Дом актера ходят не все. Далеко не все. Это естественный отбор. Есть люди, молодые, которые вообще не приходят.
– А вы зовете?
– Стараемся, но есть такие, которые пришли, побыли и ушли в другие сферы. Через Дом актера прошли люди, которых знает вся страна, и не хочу никого обидеть, но уход из Дома актера, пусть вынужденный, пусть ты стал на высокий пост, пусть некогда, но это обязательно что-то немножко отнимает. Я смотрю на этих любимых мною людей, в прошлом детей, и думаю: «А ты был немножко лучше». Эта необязательность, неадминистративность, абсолютное отсутствие связей по необходимости, которые существуют в Доме, они, мне кажется, заставляют человека поворачиваться своей лучшей стороной. Я уверена, что в людях вообще больше хорошего, но здесь нет необходимости злиться. Даже когда собираются главные режиссеры каждый год...
– Приходят художественные руководители, которые по идее должны друг друга ненавидеть, и, в общем, очень снисходительно отзываются друг о друге, вот это меня поражает.
– Перед последней такой встречей я знала, что Марк Анатольевич Захаров неважно себя чувствует, а я так не люблю настаивать, но я написала письмо, и мне звонит Захаров и говорит, что не хотел приходить, но придет. Хотя я видела, что какие-то моменты нашей программы его немножечко раздражали. Я вам больше скажу: собралась и молодая поросль, и поколение старшее, и я помню, с какой горечью старшие стали вдруг обращаться к молодым, которые думают, что переворачивают все, что есть в режиссуре и в театре. А иногда проходит все абсолютно тихо, просто, сидят, общаются. А мне уже не надо нервничать, потому что они сели за столы, все идет спокойно, они с удовольствием проводят время вместе. Пусть это два часа, но все люди хотят соединения.
– Может, потому, что это театр, или если бы был Центральный дом металлурга, это было бы тоже возможно?
– Всюду существуют одни и те же законы. В политике, в металлургии, в театральном деле людей надо соединять. Люди должны быть друг к другу расположены, иначе в мире существовать невозможно. Я же не могу не любить, скажем, Отара Мегвинетухуцеси, я не могу не обожать Донатаса Баниониса..
– Они приедут на юбилей?
– Донатас приедет, Адомайтис, которому только что исполнилось 70 лет, будет обязательно, так что все друзья ,в общем-то, соберутся. Именно в этот день сгорел Дом актера на Тверской, а юбилей в Малом театре мы отмечаем не только из-за Яблочкиной. С одной стороны, я действительно люблю всех одинаково, но у меня необыкновенное отношение к Малому театру и его руководству. Кажется, они сохраняют какое-то понятие театра, я не имею в виду сейчас спектакли, а как учреждение, организация. Я очень хотела отмечать в этом театре, но сомневалась, сейчас же отношения денежные. А Юрий Соломин мгновенно сказал «да». Мне приятно и уважительно войти в этот театр.
– Когда отмечали 250-летие русского театра, два народных артиста, Марцевич и Клюев, рассказывали, что в Малом театре до сих пор театральный костюм надевается на белую исподнюю рубаху.
– Мелочь, которая очень о многом говорит.
– Что именно вы отмечаете, юбилей чего празднуете? Не просто же дату?
– Скажу слова, которые звучат, наверное, наивно. Вы не представляете, какое количество людей соучаствует в работе Дома, это трудно перечислить. Кто-то плавает, кто-то играет в теннис, в футбол (это я не беру основных дел), кто-то каждый год ездит на рыбалку. Клуб «Актер и время», который раньше был политмассовой секцией, существует больше 40 лет. Они собираются у нас в маленьком зале – чай, пирожки, – им интересно друг с другом. Или «Женский клуб» – красавицы, знаменитые звезды в прошлом и в настоящем, и театральные, и киношные, разного возраста, и Тамара Семина, и Елена Сотникова, они пишут друг другу стихи, к ним обязательно приходят Вася Лановой и Сева Шиловский. Вот «Вечера памяти» – происходит какое-то очищение. И на юбилейном вечере я хочу, чтобы те, кто может плакать, – заплакали. Поскольку для меня капустник – это соединение смешного, сатирического, лирического, обязательно сентиментального и гражданственного, то хочется сделать такой спектакль.
