Из внутренней Монголии

У героев Зальцмана не просто лица, это – биографии.
Фото предоставлено ГТГ

В Третьяковской галерее на Крымском Валу показывают выставку Павла Зальцмана (1912–1985). Его работы разместились всего в двух залах, но это как раз тот случай, когда важны масштабы не внешние, но внутренние.

Кишиневец по рождению, Зальцман после переезда в Ленинград стал членом филоновской группы «Мастера аналитического искусства». Влияние Филонова чувствуется в его работах на протяжении всей жизни, но это не подражание, а именно школа, переосмысленная и ставшая своей. Только так можно было сохранить лицо в той тотальной системе, которую исповедовал Филонов, – научиться думать как Художник, но оставить за собой свободу художественного поведения. Биография Зальцмана не менее причудлива, чем биография времени и страны, которые ему достались рождением. В 30-е он участвовал в нескольких киноэкспедициях по Забайкалью, Карелии, на Памир и Урал, опубликовал три иллюстрации к «Калевале» в книге, выпущенной под художественной редакцией Филонова в легендарном издательстве Academia. Как кинохудожник работал с братьями Васильевыми, Траубергом и Яном Фридом. В 1942 году, пережив блокадную зиму, вместе с другими сотрудниками «Ленфильма» едет в эвакуацию в Алма-Ату, где и остается на всю жизнь.

Формальное отсутствие высшего образования мешало его педагогической карьере, а как художник Зальцман наверняка вызывал подозрение у властей. Его живопись и графики идеологичны, но в ином, непривычном и чуждом для советского мышления смысле. Это идеология аналитического взгляда, в котором, как пишет исследовательница зальцмановского творчества, у героев – «лица-биографии. И объединяет их всех замкнутость, недоверие и напряженное ожидание».

Но даже у хороших людей иногда все кончается хорошо. Зальцман стал в итоге главным художником «Казахфильма», его работы получили официальное признание, а симпатии коллег, возглавивших, когда подошло их время, казахстанский Союз художников, помогали смягчать те официозные бури, которые все же на него обрушивались. При этом Зальцман писал еще и прозу – сборник «Мадам Ф.», включающий повести, рассказы и стихи, был издан три года назад и стал событием для всех, кто любит в отечественной литературе не-мейнстрим. Среди любимых Зальцманом авторов – немецкие романтики, сатирики и абсурдисты от Свифта и Гоголя до обэриутов и Беккета, а также знатоки потустороннего Эдгар По и Амброз Пирс. И все они присутствуют в его прозе, отмеченной не столько, быть может, величием замысла, сколько его оригинальностью.

Эта повседневная работа художника, его борьба с окружающей действительностью за право на свой взгляд и свое суждение – одно из самых ценных свойств искусства. Благодаря ему искусством увлекаются и очаровываются даже те, кто сам не в состоянии сделать решительный шаг между миром обыденного и внутренней Монголией, но кто так нуждается в знании о том, что такой шаг возможен хотя бы теоретически. И что есть счастливцы, которые его все же совершают.