Хитрая наука экранного детства

Если вы застали те времена, когда на советском ТВ уютная тетя Валя каждую пятницу созывала детей к экрану, в гости к очередной киносказке, вам наверняка запомнились экранизации, например, братьев Гримм «Беляночка и Розочка», «Король Дроздобород». До сих пор на интернетовских форумах почитатели вспоминают и неизвестно каким чудом откапывают в недрах виртуального пространства настоящие сказочные раритеты – даже «Регентруду» по Теодору Шторму.

Найти их трудно, не потому что киносказки морально устарели, а потому что снимали их на студии «ДЕФА» в ГДР, снимали сотнями, отчего качество не страдало, и после объединения Германии большинство пленок просто кануло в Лету. За экранизациями «ДЕФА» стояла целая философия, мрачноватые европейские сказки чуть смягчались, сценарий подправлял иногда сюжетные меандры, но не выравнивая и не выхолащивая стилевую самость произведения. Там помнили золотое правило, которое озвучила в одной из книг дочь Леонида Трауберга: «Настоящее детство может выдержать только поистине взрослый, мудрый человек».

Немецкий фильм «Крабат. Ученик колдуна» продолжает традиции серьезной сказки. Хотя ситуацию нужно прояснить «изнутри». Режиссер Марко Кройцпайнтнер, взявшийся за экранизацию, попал в так называемую культурную ловушку – испытание исторической памятью. В Германии волшебный роман Отфрида Пройслера «Крабат» входит в обязательную школьную программу. И вопреки обязаловке пользуется неслыханной популярностью. Неслыханной – на первый лишь взгляд. По-готически мрачноватая проза, играющая с пропитанным черной магией сюжетом, скрывает редкую по красоте литературную форму, что отчетливо видно в русском переводе (спасибо переводчицам Э.Ивановой и А.Исаевой). Пройслер бережно растил замысел «Крабата» на протяжении двадцати пяти лет, с того самого момента, когда в библиотеке своего отца-историка наткнулся на сборник сорбских (сорбы – западнославянское племя) сказаний и мифов, где и прочел историю мальчика-сироты, попавшего в подмастерья к мельнику – черному магу. Опубликовали «Крабата» в 1971 году, и в интервью автор часто подводит даже антифашистскую основу под свой роман, дескать, о соблазнительной силе власти он. Что ж, вполне может быть.

Подходит к концу уже четвертое десятилетие, а книгу все так же любят, особенно в Германии. На экранизацию решились всего однажды, в 1977 году. И то это была мультипликационная версия. Как известно, мультипликация позволяет избежать некоторых сложностей, в частности, когда возникает необходимость изображать волшебство. А в произведении все атрибуты магического присутствуют: превращения, полеты в воздухе и т.д. С магией Марко Кройцпайнтнер справляется, он ее окольцовывает в ненатужные спецэффекты на фоне лугов Румынии, на фоне Карпатских гор. Единственное, что ускользает из-под его власти, – сцены боя на шестах, там отсутствие боевого мастерства у актеров он пытается скрыть естественным подергиванием камеры, которая якобы следует за ударом, но сцена такая всего одна. В остальном Кройцпайнтнеру повезло, деньгами его снабдили (10 млн. евро), актерский состав подобрался яркий, талантливый. В главных ролях – Дэвид Кросс (фильмы «Чтец», «Круче не бывает»), Даниэль Брюль («Бесславные ублюдки», «Воспитатели», «Гуд бай, Ленин!»), популярные в Германии Кристиан Редль, Роберт Штадлобер (известный русскому зрителю по фильму «Летний шторм») и Ханно Коффлер («Летний шторм»).

Кстати, Роберт и Ханно, когда с ними заговариваешь о фильме, отшучиваются: «Первое, что в памяти возникает, это румынская грязь и адский холод. Возвращаемся-то в XVII век. И нужно было, чтоб взаправду все. Живем на мельнице. Волосы – длинными патлами. Постоянно в мучной пыли. В простецкой одежде широченных размеров. Подмастерья все-таки, сильными быть должны, пришлось и подтолстеть. На съемках отвыкли совсем и от современного нижнего белья, что там – только нижняя рубашка, и от привычного комфорта отвыкли...»

Режиссер, естественно, кое-что переиначил: у Пройслера первостепенна любовь, за ней следует дружба, Кройцпайнтнер больше внимания уделяет дружбе. Давний знакомый режиссера, Штадлобер, играет негодяя, негодяй в кино исправляется, в книге – нет. В романе повествование резко обрывается, обескураживая читателя, Кройцпайнтнер дописывает эпилог. Но тут уж право авторского, режиссерского прочтения, ничего не попишешь. А в фильме «Крабат» зритель русский найдет еще кое-что – знакомый сюжет, знаком он по сказке «Хитрая наука», пришедшей к нам из Болгарии. Наука действительно хитрая – снимать детские сказки по-взрослому.