Еврейский прогресс

Коэны начинают со вставной новеллы - о том, как местечковый еврей встретил на дороге старика, который, казалось, давно уже умер. Жена еврея решила проверить, действительно ли старик мертв, воткнула ему в грудь ножик, и тот ушел, покачиваясь.

В чем смысл? Никто не знает. Собственно, по этой парадигме и развивается весь сюжет "Серьезного человека". Вопрос - и, после некоторого размышления и нравоучительной притчи, ответ: Who knows.

От преподавателя математики Ларри Гопника ушла жена, а тот, к кому она ушла, вскоре умер. Преподавателю Ларри Гопнику студент пытался дать взятку, а пытался ли - кто знает. Преподаватель Ларри Гопник лезет на крышу поправить антенну и видит, как соседка загорает голышом. Сыну преподавателя Ларри Гопника надо готовиться к бар-мицве, а он слушает в плеере песенку про Don't you need somebody to love.

Собственно, весь фильм и построен на череде вопросов, не имеющих ответов. Поэтому поначалу он несколько выбивает из колеи - даже от Коэнов такого тонкого абсурда не ожидали. Да и язык получается не совсем коэновский: меланхолический альбом, по ритму - механическая сюита.

Если пытаться ответить на вопрос, на какой из прошлых фильмов Коэнов "Серьезный человек" больше всего похож - то можно найти ключ к этой долгой загадке. Пожалуй, это логическое продолжение, как ни странно, "Сжечь после прочтения". При том, что язык здесь совсем другой - предельно меланхоличный, без эксцентрики и ярких красок, оба фильма вполне составляют дилогию. Сюжет, на выходе, получается одинаковый: здоровый человек в безумном обществе. Математика Ларри Гопника и здравый смысл героя Малковича - явления одного рода. И отношения их с миром - тоже примерно одинаковые. Только в "Сжечь..." здравый смысл давил мир идиотов, а в "Человеке" математика так и остается неприменимой к жизни, а серьезность - и подавно. Они существуют параллельно, не пересекаясь. И поэтому одно не может победить другое. Математика - сама по себе, жизнь с ее Jefferson Airplane и взятками - сама по себе. Поэтому все вопросы Гопника остаются без ответа.

Но главное, наверное, в "Серьезном человеке" - не высказывание, а то, что за ним стоит. Расшифровать, о чем снимают Коэны, не так трудно. Но расшифровка эта ничего не объяснит. Куда мощнее оказывается интонация меланхоличного еврейского анекдота. Она затягивает и впутывает. Она ставит зрителя на место Гопника, заставляет математику не просто сочувствовать, но мыслить как он. И выводит, в результате фильм с уровня анекдота на уровень притчи. Просто потому что она, в отличии от побасенки, применима к любому.