0
10249
Газета Печатная версия

01.09.2019 16:06:00

Проблемы Эмманюэля Макрона не закончились

Истоки и смысл нового протестного движения во Франции

Наталья Лапина

Об авторе: Наталья Юрьевна Лапина – заведующая отделом глобальных проблем ИНИОН РАН, доктор политических наук.

Тэги: франция, протесты, общество, макрон, политика, мигранты


франция, протесты, общество, макрон, политика, мигранты Акции «желтых жилетов» не затухают в городах Франции с ноября 2018-го. Фото Reuters

В СМИ нередко проводят параллели между массовыми протестами в Москве и других российских городах с движением «желтых жилетов» во Франции. Есть на этот счет свой взгляд и у президента РФ. Говоря о выступлениях «желтых жилетов», Владимир Путин во время недавнего визита во Францию по приглашению Эмманюэля Макрона подчеркивал: «Мы бы не хотели, чтобы подобные события происходили в российской столице».

С осени 2018 года Францию сотрясало движение протеста. «Желтые жилеты» оккупировали перекрестки на выездах из городов, проводили массовые акции. Нередко «желтые» манифестации перерастали в ожесточенные стычки с полицией и погромы, в ходе которых мирных демонстрантов было непросто отличить от погромщиков-хулиганов. «Желтые жилеты» – новое явление в общественно-политической жизни Франции. Движение выстроено по горизонтали, слабо структурировано, не имеет руководителей. Состав его участников пестрый – это рабочие, служащие, самозанятые, безработные. Движение охватило практически всю территорию страны и пользовалось массовой поддержкой французского общества.

Все эти месяцы эксперты пытались разобраться в том, что собой представляет движение «желтых жилетов». Мнения высказывались разные. Для одних речь шла о выступлениях против налоговой политики. Другие делали акцент на том, что протест направлен лично против президента Макрона. Третьи убеждены, что движение свидетельствует о кризисе политической системы Пятой республики. Высказывалась и точка зрения о «международном заговоре», ходили слухи о деньгах Москвы и Вашингтона, которые якобы направлялись организаторам протеста.

С точки зрения политической социологии речь идет о новом движении протеста, которое стало итогом масштабных изменений, произошедших во французском обществе за последние десятилетия. Чтобы лучше понять истоки и смысл протеста «желтых жилетов», вернемся в последнюю четверть XX века.

До 1974 года Франция чувствовала себя хорошо. В послевоенный период, который принято называть «французским экономическим чудом», экономика развивалась, безработица отсутствовала. Французы с уверенностью смотрели в будущее. Не довольствуясь материальным благополучием, они все больше проникались новыми идеями, ожидая наступления новой «постиндустриальной эпохи».

Резкий рост цен на нефть и экономический кризис 1973 года нарушили динамичное развитие экономики. Мир действительно менялся, но вовсе не в том направлении, о котором мечтало поколение 1968 года. На пороге стояла новая эпоха. Если следовать теории Фернана Броделя, обособленные мирохозяйства превращались в мировую экономику, которую принято называть глобальной. В рамках глобальной экономики формировался мировой рынок капиталов, товаров, услуг, рабочей силы. Конкуренция на мировом рынке нарастала, в международное разделение труда включились новые быстроразвивающиеся страны.

Франция к глобализации готова не была. В то время как другие развитые страны наращивали инвестиции в области научных исследований и ориентировались на выпуск высокотехнологичной продукции, Франция по этим показателям отставала. Лишь с 1990-х годов, как отмечается в докладе Министерства экономики и финансов, Франция начала приспосабливаться к новым условиям. В промышленной сфере ставка была сделана на ряд высокотехнологичных отраслей, в которых у страны имелся солидный задел (самолетостроение и космическая промышленность; транспорт, фармацевтическая промышленность и производство товаров класса люкс). В других отраслях промышленного производства наблюдался спад.

Глобализация – сложный и многомерный процесс. Она, по словам Джозефа Стиглица, ломает «искусственные барьеры на пути потоков товаров, услуг, капиталов, знаний», формирует не ограниченное национальными рамками транснациональное коммуникационное пространство. Более всего на трансформацию экономического и социального ландшафта Франции повлияла масштабная деиндустриализация. В романе «Карта и территория» Мишель Уэльбек описывает Францию 2040 года как страну, в которой сохранились две отрасли – сельское хозяйство и туризм. Заводы и фабрики зарастают лесом, а некоторые превращены в зоны «индустриального туризма». Роман Уэльбека – это не фантастика, в нем нашли отражение реальные процессы. В условиях обострившейся международной конкуренции со второй половины 1970-х годов во Франции начали закрываться неконкурентоспособные предприятия. Это была подлинная индустриальная катастрофа, старые промышленные районы (северо-восток, Лотарингия) и индустриальные города приходили в упадок.

Со второй половины 1980-х процесс приобрел новое измерение: французские компании начали переводить свои предприятия в страны с дешевой рабочей силой (Китай, страны Юго-Восточной Азии). В период с 1995 по 2001 год, по данным Национального института статистики и экономических исследований (INSEE), французская промышленность в связи с делокализацией промышленных предприятий потеряла 95 тыс. рабочих мест (13,5 тыс. рабочих мест в год). В 2010-е годы этот процесс замедлился, а выведенные за пределы Франции предприятия начали возвращаться. «Мы вступили в эпоху постглобализации», – отмечает эксперт. Однако говорить о масштабной релокализации пока не приходится.

Ни в одной из развитых стран деиндустриализация, писал французский экономист Робер Буайе, не происходила столь стремительно, как во Франции. Доля Франции в мировом промышленном производстве в 1970 году составляла 3,2%, в 2000-м – 3%, в 2015-м – 1,9%. С 1970 по 2014 год число занятых в обрабатывающей промышленности сократилось с 5,6 млн до 3,3 млн человек. Разрушение промышленности стало для Франции серьезным социальным потрясением.

В глобальной информационной экономике, как полагает один из лучших знатоков современности Манюэль Кастельс, происходит фрагментация работников на тех, кто включен в новейшую экономику, и тех, кто ею не востребован. К первой группе относится привилегированный слой занятых в сфере high-tech и soft-tech, образованные люди в возрасте 25–40 лет, занимающиеся генерированием, обработкой и передачей информации. Вторая группа объединяет работников, чей труд может быть автоматизирован или заменен другими работниками. Среди них лица, которым не удалось повысить свой профессиональный уровень и которые проигрывают в конкурентной борьбе.

Одновременно во Франции нарастала социально-пространственная дифференциация. Для анализа этого процесса географ Кристоф Гиллюи предложил модель «двух Франций»: Франции глобальных городов и «периферийной Франции». Глобальные города отличает динамичное развитие, они интегрированы в систему экономических, научно-технических и культурных связей. Это центры развития постиндустриальной экономики, вписавшиеся в глобальную экономику. В них проживают представители новых привилегированных классов – «золотые» и «платиновые воротнички», создатели и руководители стартапов, лица, работающие в сфере дорогостоящих  услуг для бизнеса. Эти люди выиграли от глобализации, по оценкам Гиллюи, они составляют от 20 до 30% населения Франции.

Вторая Франция – это глубинка, где проживают народные слои, к которым эксперты относят рабочих, значительную часть служащих, самозанятых, неработающих. В прошлом они были частью среднего класса. Сегодня средний класс размывается, а его нижние страты люмпенизируются. Этих людей отличает ограниченность ресурсов, невысокий уровень образования, низкие доходы, отсутствие перспектив социального роста, тяжелые условия труда, высокие физические и психологические нагрузки. Их доходы чуть выше, чем у самых бедных французов, но жить им становится все тяжелее. В географическом отношении к «периферийной Франции» относятся малые и средние города (с числом жителей менее 100 тыс. человек), бывшие индустриальные центры севера, северо-востока, центра Франции. В «периферийной Франции» проживают 60% всех безработных.

Две Франции живут бок о бок, но не слышат и не понимают друг друга. В современном французском обществе новое сталкивается со старым, порождая глубокий социальный стресс. Люди, проигравшие «глобальное соревнование», утрачивают социальный статус, теряют веру в себя. Во французской глубинке снижается продолжительность жизни, растут депрессивные настроения. В свою очередь, в процветающих городах накапливаются страхи перед возможными социальными взрывами. «Победители» пытаются защитить себя, живут в хорошо охраняемых домах и кварталах, их дети посещают платные школы. В особо острой форме эти напряжения проявились в ходе движения «желтых жилетов», ставшего одним из первых выступлений новой глобальной эпохи. Две Франции – процветающая и глубинная – столкнулись в ходе этого протеста. Не потому ли часть парижского интеллектуального и медийного сообщества так негативно восприняла протест, обвиняя его участников в ксенофобии, антисемитизме, ненависти к геям и правом радикализме? Не потому ли приравнивала участников движения к «погромщикам»?

В весенне-летний период движение «желтых жилетов» пошло на спад. Что ждет Францию в будущем? Любые прогнозы – дело бессмысленное. Одно очевидно: противостояние «двух Франций» никуда не исчезло, а значит, новые протестные движения неизбежны, хотя цвет их может измениться. Что же касается России, то недавние протесты – это совсем другая история, и никакие параллели с французским движением здесь неуместны.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


«Роснефть» правильно ответила Минфину США иском, уверен глава ИМЭМО РАН

«Роснефть» правильно ответила Минфину США иском, уверен глава ИМЭМО РАН

Евгений Солотин

Рассчитывать на объективность суда сложно, но громкие заявления американских чиновников нуждаются в публичном обсуждении

0
222
Украинский кризис и польский реваншизм

Украинский кризис и польский реваншизм

Александр Храмчихин

Варшава стремится стать главным союзником Киева

0
332
Азиатский интернационал террористов

Азиатский интернационал террористов

Лариса Шашок

Угроза радикализации Юго-Восточной Азии в связи с обострением в Афганистане

0
355
Эмигранты новой волны заняты своими делами

Эмигранты новой волны заняты своими делами

Дарья Гармоненко

Продолжению политической борьбы из-за рубежа мешает бытовая неустроенность

0
549

Другие новости