В Китае прикладную науку финансирует частный капитал

Китай выстроил одну из самых масштабных в мире систем привлечения частного капитала в исследования и разработки, приходят к выводу эксперты из Высшей школы экономики (ВШЭ). В России сложилась обратная ситуация – две трети вложений обеспечивает государство. При этом власти ставят своей целью к 2030 году довести долю вложений в науку до 2% ВВП, а половину этих инвестиций должен обеспечить частный бизнес. В Китае по итогам прошлого года доля вложений в научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки (НИОКР) составила 2,8% ВВП.

Пекин планирует в следующие пять лет ежегодно увеличивать расходы на НИОКР на 7%. По итогам 2025 года Китай вложил в НИОКР свыше 3,92 трлн юаней (примерно 44,5 трлн руб.), это на 8,1% больше, чем годом ранее. 

Из этой суммы почти 278 млрд юаней было направлено на программы фундаментальных исследований, что на 11,1% больше, чем в 2024 году, и составляет 7% расходов на НИОКР. Китайские власти подчеркивали: этот показатель впервые превысил отметку в 7%.

Для сравнения: по итогам 2024 года внутренние затраты на исследования и разработки (ВЗИР) в Китае достигли 3,6 трлн юаней (41,3 трлн руб.) – это в пять раз больше, чем в 2010 году.

Важное отличие китайского подхода по инвестированию науки – основной объем вложений обеспечивает предпринимательский сектор. То есть именно бизнес является главным инвестором в науку. Так, по итогам 2024 года предпринимательский сектор обеспечил 78% поступлений, тогда как непосредственно на государство пришлось 11,6%, на вузы – 8,4%, обращают внимание в ВШЭ.

По мнению экспертов, такая структура финансирования сформировалась благодаря комплексной системе поддержки исследований и разработок (ИР), в рамках которой государство стимулирует предприятия инвестировать в науку с помощью налоговых льгот, субсидий, механизмов государственно-частного партнерства (ГЧП) и стратегических программ.

«В основе китайской стратегии лежит комплексное изменение мотивации бизнеса: частные инвестиции не вытесняются государственными, а становятся экономически целесообразными благодаря системе мер поддержки. Ключевую роль играют беспрецедентные налоговые льготы, превращающие расходы на ИР в инструмент повышения рентабельности», – сообщают исследователи.

К примеру, только по итогам 2024 года общая сумма налоговых вычетов по расходам на ИР достигла 3,32 трлн юаней (37,78 трлн руб.), что на 25,5% больше, чем в 2021 году. Этой мерой в результате воспользовались 615 тыс. компаний. Для высокотехнологичных предприятий ставка налога на прибыль снижена с базовых 25% до 15%.

Помимо налоговых льгот в Китае развивают программу госгарантий для научно-технических инноваций, которая облегчает доступ к банковскому кредитованию инновационно ориентированным малым и средним предприятиям (МСП). Благодаря этому инструменту только в первом полугодии 2025 года 22 тыс. профильных МСП получили кредиты на сумму около 90 млрд юаней (свыше 1 трлн руб.), указывают в ВШЭ.

Государство также активно участвует в капитале венчурных фондов, разделяя инвестиционные риски наравне с частными инвесторами. Такой государственный фонд покрывает до 30% капитала каждого дочернего фонда, создаваемого совместно с другими инвесторами. При этом все участники инвестиций остаются в равном положении.

Однако именно интеграция науки и крупного бизнеса занимает особое место в китайской модели стимулирования инноваций. С 2021 года ежегодные расходы предприятий центрального подчинения на ИР превышают 1 трлн юаней (11,38 трлн руб.) и обеспечивают около 30% общего объема ВЗИР, говорят в ВШЭ.

Динамика внутренних затрат на исследования и разработки в КНР.  Источник: Высшая школа экономики

Российский способ финансирования научных разработок принципиально отличается. В РФ за счет бюджетного финансирования обеспечивается две трети всех трат на науку и разработки.

Россия ставит свой целью к 2030 году довести уровень общих затрат на науку до 2% ВВП к 2030 году, при этом половину этих трат должен будет обеспечивать частный капитал. Расходы на науку в РФ планируется значительно увеличить до 6,2 трлн к 2030 году, 3,5 трлн руб. планируется выделить из бюджета, рассказывал в прошлом году вице-премьер РФ Дмитрий Чернышенко. Правительство ожидает, что бизнес будет инвестировать в наукоемкие проекты вузов активнее, чем государство. За счет внебюджетных средств ожидается рост в 4,5 раза к 2030 году.

По мнению исследователей, сегодня наблюдается явный дефицит коммуникаций между учеными и предпринимателями, что влечет за собой барьеры для частных инвестиций.

По итогам 2025 года бюджетные расходы на науку увеличились на 5,3% и превысили 792 млрд руб. Важное отличие от Китая: почти половина бюджетных трат идет на финансирование фундаментальных исследований. Так, расходы на этот вид работ из средств федерального бюджета выросли с 268,1 млрд руб. в 2024 году до 319,7 млрд руб. в 2025 году, или на 13,7%. Таким образом, доля фундаментальных исследований в расходах на гражданскую науку за год увеличилась с 37,4% до 40,4%, а в расходах федерального бюджета – с 0,89% до 1%, сообщали в ВШЭ.

В целом же за период 2010–2025 годов расходы на гражданскую науку в постоянных ценах выросли на 1,3%. При этом финансирование фундаментальных исследований увеличилось на 18,2%, а прикладных, напротив, сократилось на 7,7%. В результате доля прикладных исследований в общем объеме бюджетных расходов снизилась до 59,6% в 2025 году против 65% в 2010-м.

В России также существуют меры налогового стимулирования ИР. Ключевая из них – освобождение от НДС, на долю которой приходится свыше 87% общего объема налоговых льгот на науку. В 2023 году благодаря этому инструменту организации сэкономили почти 230 млрд руб. при общем объеме налоговых льгот на уровне 260 млрд руб.

В России действуют схожие с Китаем льготы, однако их разнообразие, вариации условий предоставления льгот для разных типов организаций, а также уровень спроса на них в Китае существенно выше, чем в России.

Модели финансирования науки в РФ и Китае принципиально разные, говорит начальник аналитического отдела компании «Риком-Траст» Олег Абелев. «Ключевая разница в том, что в одной модели государство – это инвестор, а в другой – это архитектор. В России доминирует прямое бюджетное финансирование. На государство приходится две трети всех затрат на исследование и разработки, на бизнес – одна треть. Это классическая модель государства-инвестора, где бюджет сам распределяет средства по госзаданиям, что делает науку не сильно связанной с реальным рыночным спросом. А в Китае государство выступает архитектором среды. И оно создает рычаги для бизнеса», – подчеркивает он.

Как объясняет директор по экономической политике ВШЭ Юрий Симачев, Китай перешел от сметного финансирования разработок к финансированию уже в большей степени проектному. «Сметное финансирование – это когда вы должны сразу на стадии утверждения проекта определить, какие у вас по нему будут статьи расходов, обосновать их, чтобы получить под него господдержку. И потом, в ходе реализации проекта, нужно обязательно соблюдать эти правила, иначе это будет нецелевое использование средств. В КНР же сначала определяется общий объем финансирования, и после этого сам исполнитель имеет право перераспределять средства в зависимости от того, как идет проект, по различным статьям. Таким образом, делается акцент на конечных результатах, а не на промежуточных. Это существенный момент, потому что это формирует благоприятную среду для инноваций», – подчеркивает эксперт.

Кроме того, в рамках процедур поддержки проектов вводятся инструменты конкуренции между исполнителями.