Виктория Панфилова
Фото Reuters
Правительство Узбекистана разрабатывает проект пенсионной реформы. Измениться может не только время выхода на пенсию, но и принцип обеспечения старости. Инициатива исходит от Международного валютного фонда (МВФ), который видит в этом меру обеспечения устойчивости национальной пенсионной системы. Об этом говорится в докладе МВФ. Более того, МВФ рекомендует властям отложить другие масштабные реформы, способные увеличить нагрузку на бюджет, в частности системы оплаты труда госслужащих.
Проведение пенсионной реформы в Узбекистане – неожиданность для граждан республики. О том, что началась подготовка к пенсионной реформе, стало известно из опубликованного отчета МВФ: «Разработан проект концепции реформирования пенсионной системы, включающий подготовительную аналитическую работу и консультации».
Это означает, что предстоит еще немало работы, прежде чем предложения обретут окончательную форму и будут представлены общественности.
Однако сам факт активной подготовки проекта пенсионной реформы уже вызвал заметное беспокойство в обществе. Особое внимание привлекло предложение МВФ о повышении пенсионного возраста на три года, что означало бы выход мужчин на заслуженный отдых в 63 года, а женщин – в 58 лет. При этом МВФ отмечает, что даже после такого увеличения эти пороги остаются относительно низкими в сравнении со среднемировыми показателями.
Пенсионный фонд Узбекистана на своей странице в социальной сети поспешил успокоить граждан: «На сегодняшний день в Узбекистане не принято никакого окончательного решения о повышении пенсионного возраста». В ведомстве отметили, что предложения международных экспертов по проведению пенсионной реформы в настоящее время анализируются на предмет их соответствия условиям Узбекистана.
Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев поручил оценить социальные и экономические последствия каждого предложения. Затем проект обещают обсудить с гражданами, экспертами, журналистами и блогерами.
Впрочем, реформа не ограничивается возрастом. Рассматриваются новая формула расчета выплат, развитие личных накоплений, государственное софинансирование, а также создание частных и корпоративных пенсионных систем. Измениться может не только время выхода на пенсию, но и сам принцип обеспечения старости.
Главная причина преобразований – растущая зависимость Пенсионного фонда от государственного бюджета. За 10 лет доходы фонда увеличились в 3,4 раза, а расходы – в 5 раз. С 2020 года для выплаты пенсий регулярно требуются трансферты из казны.
В 2022 году бюджет выделил фонду 11 трлн сумов (около 71,5 млрд руб.) – что составляет примерно четверть всех его расходов. На 2023 год предусматривалось уже 15 трлн (96 млрд руб.), а к 2030 году трансферт может вырасти до 38 трлн сумов (247 млрд руб.).
Узбекистан пока еще остается молодой страной: численность ее жителей в возрасте 60–64 лет составляет 1,4 млн человек, а в возрастной группе 65–69 лет – 1,1 млн. Это около 9% населения. Поэтому демографическая проблема не выглядит критической. Но пенсионная система рассчитывается на десятилетия вперед. Люди живут дольше, число получателей выплат увеличивается. В результате нагрузка на бюджет и официально занятых граждан продолжает расти. Поэтому МВФ предлагает повышать пенсионный возраст постепенно – на несколько месяцев ежегодно. Но фонд одновременно признает, что «комплексная реформа находится на ранней стадии, а полноценного актуарного анализа пока нет».
«Такой анализ должен показать, сколько работников и пенсионеров будет в стране через 20–30 лет, как долго граждане в среднем получают пенсию, какие взносы сможет собрать система и какой дефицит придется покрывать государству. Без этих расчетов новая возрастная граница выглядит скорее способом временно сократить бюджетные расходы, чем доказанной необходимостью», – сказала «НГ» экономист Нора Исламова.
В обществе рекомендации фонда нередко воспринимаются как условия, которые Узбекистан вынужден выполнять в обмен на кредиты. Однако финансовые показатели не подтверждают критическую зависимость страны от МВФ. Кроме того, нынешние рекомендации прозвучали в рамках консультаций по статье IV – регулярной оценки экономики государства – члена фонда, а не переговоров о новом займе. Формально Ташкент не обязан выполнять эти предложения.
Станислав Притчин, заведующий сектором Центральной Азии Центра постсоветских исследований ИМЭМО РАН, считает, что ситуация с международным влиянием на узбекскую экономику требует более глубокого анализа, чем просто прямая зависимость от займов МВФ.
«Объем прямого долга Узбекистана перед МВФ на текущий момент не является критическим, чтобы говорить о его способности напрямую диктовать внутреннюю политику. Однако картину необходимо рассматривать в целом, – сказал «НГ» Притчин. – Сегодня общая внешняя задолженность Узбекистана достигает почти 47 млрд долл., что превышает 30% ВВП, и продолжает расти. Значительная часть этого долга приходится на другие международные финансовые институты, в числе которых косвенно присутствует и МВФ. Наличие столь существенного долгового бремени создает мощный инструментарий для этих организаций: они получают возможность предлагать и, по сути, навязывать определенные реформы и рекомендации правительству, зачастую обусловливая ими дальнейшее финансирование важнейших проектов».
Эксперт также обратил внимание на второй ключевой аспект – беспрецедентную открытость Узбекистана к сотрудничеству с международными финансовыми организациями и западными странами. «Мы наблюдаем в Узбекистане первые IPO, активное привлечение западных компаний к приватизации узбекских активов, консультации по самым разным вопросам. В определенном смысле республика сейчас переживает период, который Россия проходила в 90-е годы. Тогда нам казалось, что Запад и его финансовые консультанты искренне заинтересованы в нашем росте и развитии. Но история показала, что у западных стран совершенно свой набор целеполагания по всем этим вопросам. И сегодня их интересы зачастую далеки от реальных потребностей Узбекистана и тех стратегических целей, которые поставлены в национальной стратегии развития до 2030 года», – резюмирует Станислав Притчин, намекая на потенциальный конфликт интересов, который может возникнуть при принятии столь чувствительных решений, как повышение пенсионного возраста.
Однако реформа не ограничивается только пенсионным порогом. Одна из наиболее содержательных частей проекта касается формулы расчета пенсии, что может стать положительным фактором. Сейчас учитывается заработок за любые пять лет в течение последних 10 лет работы. Предлагается расширить расчетный период до 20 лет, разрешив исключать отдельные годы с низкими доходами.
С 2027 года максимальную зарплату, учитываемую при начислении пенсии, планируется повысить с 6 млн до 6,6 млн сумов (с 39 тыс. руб. до 42 тыс. руб.). По оценке разработчиков, это может увеличить выплаты новым пенсионерам в среднем на 8%.
Еще одно направление – личные накопления. Сейчас на индивидуальные счета перечисляется лишь 0,1% зарплаты, а доходность этих средств заметно ниже, чем по банковским вкладам. Новая схема предполагает государственное софинансирование. Если человек с зарплатой до 7,6 млн сумов (49,5 тыс. руб.) добровольно направит 5% дохода на пенсионный счет, государство может добавить еще 2,5%.
«Если власти опубликуют демографические и актуарные расчеты, предусмотрят льготы для занятых тяжелым трудом, защитят накопления и покажут, как дополнительные годы работы отразятся на размере пенсии, реформа получит шанс на общественное понимание. Если же граждане увидят только повышение пенсионного возраста, вывод будет другим: бюджетную проблему решили за счет населения, прикрывшись рекомендациями МВФ», – считает Нора Исламова.
