Владимир Котов
Фото Reuters
Непрекращающаяся мобилизация на Украине с каждым месяцем все заметнее превращается из административной процедуры в источник общественного раздражения. Киевской власти нужна живая сила для фронта и для замены тех, кто погиб, ранен, демобилизован по состоянию здоровья или самовольно оставил часть. Но чем дольше длится конфликт, тем труднее удерживать мобилизационную систему в рамках, которые граждане воспринимают как законные и справедливые.
Формально правила понятны: мужчины, состоящие на воинском учете, должны обновлять данные, проходить медицинские комиссии и при отсутствии брони или отсрочки могут быть направлены в армию. На практике же именно способ исполнения этих правил вызывает все больше вопросов. В украинских городах регулярно появляются сообщения и видеозаписи конфликтов с сотрудниками территориальных центров комплектования (ТЦК). Часть этих материалов требует проверки, но сам их резонанс показывает: доверие к мобилизационной процедуре снижается.
Если в первые годы конфликта сопротивление чаще носило информационный характер: в мессенджерах и телеграм-каналах предупреждали, где проверяют документы, где стоят группы представителей ТЦК, какие районы лучше обходить, то позднее на улицах стали происходить уже прямые столкновения: прохожие пытались вмешиваться, когда мужчин силой усаживали в автомобили, а сотрудники ТЦК и полиция, в свою очередь, ссылались на необходимость доставки нарушителей воинского учета.
Теперь такие эпизоды все чаще выглядят не как одиночные случаи, а как симптом накопившейся усталости. За последний месяц в украинской повестке особенно заметными стали два конфликта.
В середине июня жители киевского района Троещина заблокировали автомобиль сотрудников ТЦК. Судя по сообщениям с места, ситуация быстро вышла за рамки обычной проверки документов: вокруг машины собрались люди, потребовалось вмешательство полиции, а возмущенные жители еще некоторое время не расходились. Даже если считать этот эпизод локальным, он важен как показатель готовности прохожих вмешиваться в действия мобилизационных структур.
Еще более резонансным стал инцидент во Львове 8 июля. По сообщениям украинских источников, сотрудники ТЦК пытались задержать молодого мужчину для доставки на военно-врачебную комиссию. Прохожие восприняли происходящее как силовое задержание и попытались его отбить. Конфликт перерос в массовую стычку: служебный автомобиль был поврежден и перевернут, отдельные участники противостояния сорвали форму с представителей ТЦК, а прибывшие полицейские не сразу смогли стабилизировать ситуацию.
Львовский областной ТЦК позднее заявил, что речь шла о доставке на медкомиссию человека, находившегося в розыске как нарушитель правил воинского учета. Местные власти призвали граждан не поддаваться на провокации и пообещали установить участников нападения на служебный автомобиль. Министерство обороны Украины, признавая необходимость совершенствовать методы мобилизации, одновременно подчеркнуло, что сама мобилизация будет продолжена.
В свою очередь, глава офиса президента Кирилл Буданов (внесен в РФ в список террористов и экстремистов), привычно смещая акцент на «российскую угрозу», раскритиковал львовских протестующих: «Подумайте, кто завтра будет вас защищать от вражеской армии, которая будет так же бить и срывать одежду, но уже с вас».
Депутат Верховной рады от провластной партии «Слуга народа» Руслан Горбенко признал, что у сотрудников ТЦК «есть соблазн» ловить мужчин силой, потому что за каждого они получают деньги.
Именно в этой двойственности и состоит главная проблема для Киева. Государство не может отказаться от пополнения армии, но каждый случай грубого задержания, даже если он объясняется формальными нарушениями учета, работает против легитимности всей системы. Общество видит не юридическую процедуру, а сцену насилия на улице. В условиях войны такая картинка быстро становится политическим аргументом.
Украинская власть, по всей видимости, опасается не столько одного конкретного протеста, сколько цепной реакции. Если конфликты вокруг ТЦК начнут повторяться в разных городах, они могут соединить несколько слоев недовольства: усталость от войны, страх перед фронтом, недоверие к медицинским комиссиям, раздражение из-за социального неравенства и убеждение, что одни воюют, а другие находят способы избежать мобилизации.
Опасность усиливается тем, что в стране много оружия, много людей с военным опытом и много семей, напрямую затронутых фронтом. Это не означает автоматического перехода к вооруженному бунту, но повышает цену ошибки. Силовое подавление уличного конфликта может погасить один эпизод и одновременно создать несколько новых поводов для возмущения.
Поэтому наиболее вероятная реакция Киева будет двойственной. С одной стороны, власти постараются показательно наказать наиболее активных участников нападений на сотрудников ТЦК, чтобы удержать контроль над улицей. С другой стороны, им придется хотя бы частично корректировать практику мобилизации: усиливать контроль за действиями ТЦК, ограничивать самые грубые методы, объяснять правила отсрочек и медкомиссий, а возможно, временно снижать давление в наиболее чувствительных регионах.
В исходной украинской политической памяти слово «Майдан» означает не просто митинг, а массовое движение, способное изменить власть. Поэтому сравнение нынешних конфликтов с «третьим Майданом» неизбежно возникает в экспертной среде. Тем более что прежние большие протесты – и 2004 года, и зимы 2013/14 года – во многом опирались на активность западных областей Украины и затем распространялись на столицу. Однако прямая аналогия здесь была бы слишком простой. Тогда протесты имели общую политическую повестку, лидеров, символы и центральную площадку. Нынешнее недовольство мобилизацией пока выглядит иначе: оно локально, ситуативно и часто связано с конкретным задержанием, конкретным автомобилем ТЦК, конкретным районом. Из таких эпизодов может сложиться широкая протестная волна.
Есть и другие ограничители. Военное положение сужает пространство для легальных массовых акций. Значительная часть общества продолжает воспринимать мобилизацию как вынужденную меру обороны. Любой протест против методов ТЦК власти и их сторонники будут пытаться представить как действие, выгодное России. Этот аргумент не устраняет проблему злоупотреблений, но усложняет превращение уличного раздражения в общенациональное политическое движение.
Переломный момент наступит не тогда, когда произойдет еще один конфликт на улице, а когда такие конфликты получат устойчивую географию, общую повестку и понятный политический язык. Пока граждане защищают конкретного человека от конкретной мобилизационной группы, власть может рассматривать это как правоприменительную проблему. Когда же лозунг сместится от «не забирайте его» к «так больше нельзя управлять страной», ситуация станет качественно иной. Поэтому для Киева важны не только силовые решения, но и доверие к процедурам. Если граждане будут считать медкомиссии фикцией, а действия ТЦК – произвольными, мобилизация будет сопровождаться сопротивлением.
Дарья Гармоненко