Надежда Мельникова
Занимаясь ликвидацией последствий разрушительных землетрясений, глава страны Делси Родригес не забывает о преобразовании органов власти. Фото Reuters
Пока венесуэльцы разбирают завалы после землетрясений и ищут пропавших, исполняющая обязанности президента Делси Родригес перестраивает систему государственных органов страны. Теперь Министерство иностранных дел и Министерство внешней торговли станут единым ведомством. Во главе него встанет Феликс Пласенсия – посол страны в США. Это значит, что когда-то оппозиционная Вашингтону политика латиноамериканского государства становится все более ориентированной на США и подотчетной Белому дому.
Пласенсия сменит Ивана Хиля, который руководил внешнеполитическим ведомством с 2023 года и теперь переедет в Министерство науки и технологий. Сам Пласенсия занял свое место в венесуэльском МИД в 1990-х годах в одном из посольств, затем успел с 2021 по 2022 год побывать и главой ведомства.
Если назначение Хиля воспринималось как попытка сблизиться с ЕС (он долгое время работал на европейском направлении), то его преемник является ключевой фигурой в сближении Каракаса и Вашингтона. После назначения на должность посла в феврале 2026 года он почти сразу отправился на встречу с представителями администрации президента США Дональда Трампа.
Объединение министерств должно ускорить и упростить согласование внешнеполитических и торговых процессов. С учетом того что политика Венесуэлы становится все более ориентированной на США, традиционная роль главы МИД как дипломатического представителя страны и ответственного за разработку и реализацию внешнеполитического курса государства теряет свое значение. Если раньше Каракас поддерживал тесные отношения с Пекином и Москвой после захвата венесуэльского лидера Николаса Мадуро американцами, с прежними союзниками отношения оказались разорваны. В этих условиях гораздо важнее становится простота координации действий с Белым домом – теперь главным и, можно сказать, единственным партнером.
Еще более логичной реорганизация министерств выглядит на фоне материала газеты The New York Times (NYT). Со ссылкой на американских чиновников журналисты утверждают, что госсекретарь США Марко Рубио из своего кабинета распоряжается венесуэльскими финансами, распределяет природные ресурсы страны и контролирует правительство.
Налажено даже личное общение Рубио и Родригес через мессенджеры. Несколько анекдотично выглядит заявление журналистов о том, что политики даже обмениваются «сплетнями, поздравлениями с днем рождения и селфи». В отличие от чиновников, с которыми общалась NYT, Рубио о своей работе и должностных обязанностях не распространяется. Отклоняет он и просьбы об интервью на данную тему, поэтому установить, действительно ли он руководит венесуэльской политикой и в какой степени, сложно. Но даже если с недоверием относиться к информации NYT, очевидно, что венесуэльская политика независимой быть давно перестала.
По словам журналистов, схема взаимодействия Каракаса и Вашингтона достаточно проста. Министерство финансов США получает основную долю доходов от венесуэльского экспорта, а затем через банковскую систему латиноамериканской страны эти деньги (или их часть) возвращает – но с условиями, как и куда их потратить. Это, с одной стороны, уменьшает возможности создания коррупционных схем, с другой – делает Венесуэлу и ее руководство полностью зависимыми от воли США.
Директор центра ибероамериканских исследований СПбГУ Виктор Хейфец в комментарии «НГ» сказал, что преобразование министерств отвечает стоящим перед нынешним правительством задачам. «На сегодняшний день правительство Родригес пытается оптимизировать структуру осуществления внешнеполитической деятельности, и у него нет необходимости разделять экономику и политику. Конечно, это связано еще и с тем, что сейчас венесуэльцы во многом оглядываются на Вашингтон, поэтому им совершенно не нужна такая двуглавая структура», – пояснил эксперт.
При Пласенсии на посту главы МИД кардинальных изменений во внешнеполитическом курсе не будет, считает Хейфец. «Можно обратить внимание на то, что он ранее работал с Вашингтоном. Это определяет многие параметры его будущей деятельности. Но пост министра иностранных дел он занимал и при Мадуро. Само по себе его возвращение на этот пост принципиальных разворотов не означает. Да, конечно, Хиль – это фигура, которая отметилась жесткими заявлениями в адрес Вашингтона, которые на сегодняшний день не столь удобны правительству Родригес, но и Пласенсия в период, когда он был на руководящем посту, много чего говорил по поводу отношений Венесуэлы и США. Другое дело, что рассматриваться будут не деяния пятилетней давности, а недавние контакты», – подчеркнул эксперт. Он добавил, что именно это обстоятельство, возможно, и позволит Каракасу легче договариваться с Вашингтоном.
Немаловажно, что и установившийся над Венесуэлой американский контроль самих венесуэльцев как будто и не волнует. Сейчас Родригес критикуют за недостаточно эффективное устранение последствий разрушительных землетрясений и отсутствие ощутимых экономических улучшений, но с требованиями прежней независимости население на улицы не выходит. «Мы видели венесуэльские выступления в защиту суверенитета при Мадуро и при Чавесе. Это были ситуации гибридного общества с определенными авторитарными тенденциями, где проявление общественной активности характеризовалось контролем сверху. Когда этот контроль исчез, выяснилось, что многие гораздо больше озабочены не тем, чтобы бороться с США или с кем-то еще, а обеспечением экономического выживания. Именно поэтому нет масштабных протестов против нарушения суверенитета», – объяснил Хейфец.
При этом недовольные нынешним положением дел в Венесуэле есть. «Многие просто предпочитают не портить отношения с нынешней частью формально чавистского (политическая идеология в Венесуэле, сложившаяся при Уго Чавесе, возглавлявшем страну с 1999 по 2013 год. – «НГ») руководства. Никто не хочет ни лишиться работы, ни оказаться на беседе с представителями политической полиции. Так что массовых антиправительственных демонстраций под лозунгом «верните наш суверенитет» я бы не ожидал», – подчеркнул эксперт. Впрочем, многие надеются и на то, что передача части суверенитета будет означать экономическое улучшение. Но правильность или ошибочность данной позиции покажет только время, считает Хейфец.
