Узбекистан выводит госактивы на глобальный рынок

Шавкат Мирзиёев во главе узбекской делегации провел переговоры с американскими инвесторами. Фото с сайта www.president.uz

Узбекистан открывает двери глобальному финансовому капиталу. Внимание к предложениям Ташкента проявила независимая американская транснациональная корпорация BlackRock. Старший управляющий директор корпорации Адебайо Огунлеси посетил столицу Узбекистана. Он провел переговоры с президентом Шавкатом Мирзиёевым о начале сотрудничества.

Компании BlackRock предложили участие в формировании новой инвестиционной архитектуры Узбекистана: от энергетики и нефтехимии до рынка капитала и приватизации, о чем сообщила пресс-служба президента Мирзиёева. Ташкент пытается привлечь не просто деньги, а институциональную репутацию, экспертизу и доступ к кругу инвесторов, которые обычно приходят вслед за крупнейшими управляющими активами.

Адебайо Огунлеси известен прежде всего как инфраструктурный инвестор. BlackRock завершила покупку Global Infrastructure Partners в октябре 2024 года. Эта платформа, которую возглавляет Огунлеси, управляет инфраструктурными активами примерно на 170 млрд долл. В ее сфере интересов традиционно находятся энергетика, транспорт, коммунальная и цифровая инфраструктура. Именно эти направления сейчас критически важны для Узбекистана, который сталкивается с растущим спросом на электроэнергию, необходимостью модернизации сетей и задачей более рационального использования газовых ресурсов.

Встреча с BlackRock накладывается на другой важный процесс: Узбекистан готовит выход части государственных активов на международный рынок капитала. Через Национальный инвестиционный фонд Узбекистана, которым управляет Franklin Templeton (одна из крупнейших и старейших международных корпораций по управлению инвестициями в мире. – «НГ»), Ташкент выводит на биржи в Лондоне и Ташкенте портфель долей в 13 госкомпаниях. Среди них называются Uzbekistan Airways, Uzbektelecom, энергетические и финансовые активы. По данным Financial Times, речь идет о портфеле примерно на 2,4 млрд долл., а сама сделка должна стать первым крупным тестом интереса глобальных инвесторов к узбекской приватизации.

Поэтому приезд представителя BlackRock в Ташкент выглядит не изолированным событием, а частью более широкой конструкции. Узбекистан не просто ищет финансирование для отдельных проектов. Он формирует новую модель приватизации, где западные управляющие активами становятся посредниками между государственными компаниями и глобальным рынком капитала. Для властей это способ повысить прозрачность, стоимость активов и доверие инвесторов. Для критиков – риск того, что стратегические отрасли окажутся слишком зависимы от интересов внешних финансовых игроков.

Эксперты предлагают не преувеличивать этот риск. «В странах с молодыми рынками капитала приход крупных внешних управляющих часто воспринимается двойственно. С одной стороны, они приносят стандарты корпоративного управления, помогают повысить раскрытие информации и делают активы понятными для международных инвесторов. С другой – они получают влияние на траекторию реформ, выбор приоритетов и логику оценки национальных активов. Особенно остро этот вопрос стоит там, где приватизация затрагивает инфраструктуру, энергетику, транспорт и связь», – сказала «НГ» ташкентский экономист Нора Исламова.

Ташкент, по ее словам, исходит из прагматичной логики. «Экономика Узбекистана быстро растет, но для поддержания темпов ей нужны инвестиции, технологии и более глубокий финансовый рынок. Внутреннего капитала недостаточно для модернизации всей инфраструктуры. Государство остается слишком крупным собственником, а многие активы требуют не только денег, но и новой системы управления. Поэтому привлечение Franklin Templeton, BlackRock и других западных институтов для узбекских властей выглядит не уступкой, а инструментом ускорения реформ», – считает экономист.

Однако здесь возникает вопрос цены. Если иностранные инвесторы входят в миноритарные пакеты и помогают развивать рынок капитала, это одна история. Если же приватизация постепенно меняет баланс контроля в стратегических секторах, возникает совсем другой политический сюжет. Узбекистану придется доказывать, что открытие экономики не оборачивается потерей управляемости, а рост инвестиционной привлекательности не достигается за счет чрезмерных уступок внешним игрокам.

Для России эта история имеет отдельное значение. Узбекистан не демонстрирует разрыва с Москвой и сохраняет связи в торговле, энергетике, промышленности и миграционной сфере. Но одновременно Ташкент последовательно расширяет круг партнеров. Наряду с Россией и Китаем в узбекскую экономику входят структуры из США, Европы, Турции и стран Персидского залива. Появление BlackRock в этом ряду показывает, что западный капитал снова рассматривает Центральную Азию как пространство долгосрочных возможностей, а не как периферию постсоветского пространства.

Особенно показательно упоминание ИИ (искусственного интеллекта). На первый взгляд оно выглядит модной добавкой к инвестиционной повестке. Но для BlackRock и других глобальных финансовых игроков ИИ сегодня связан не только с программным обеспечением. Это дата-центры, энергетическая инфраструктура, вычислительные мощности, финансовая аналитика и новые формы управления активами. Если Узбекистан хочет войти в эту цепочку, ему потребуются не только стартапы и кадры, но и устойчивая энергетическая база, понятные регуляторные правила и защита данных.

В результате встреча Мирзиёева с Огунлеси становится частью более широкого процесса. Центральная Азия постепенно превращается из пространства транзита и сырья в площадку, где конкурируют инфраструктурные капиталы, финансовые институты и технологические платформы. Для Узбекистана это шанс ускорить модернизацию и повысить собственный вес. Для внешних игроков – возможность закрепиться в экономике страны до того, как основные активы станут дороже и менее доступны.

Главная интрига теперь состоит не в том, придет ли крупный капитал в Узбекистан. Он уже приходит. Вопрос в том, сможет ли Ташкент удержать баланс между открытостью и суверенным контролем.