Иван Родин
Пенитенциарное здравоохранение, по мнению властей, достигло высокого уровня развития. Фото со страницы ФСИН в «ВКонтакте»
Минюст модернизирует Уголовно-исполнительный (УИК) и Уголовно-процессуальный (УПК) кодексы РФ для дальнейшей гуманизации пенитенциарной системы. Речь идет о проверках здоровья заключенных и возможностях тюремной медицины. К этому предлагается подходить более прагматично, к примеру, сокращать число обязательных врачебных осмотров работающих. Ожидается и положительный эффект – немедленное освобождение тяжелобольных осужденных по решениям судов в течение 20 суток. Но тут есть нюансы.
На правительственном портале для обсуждения нормативных актов Минюст выложил пакет «гуманизирующих» поправок. Ключевой законопроект разрешает Федеральной службе исполнения наказаний (ФСИН) уступить Минздраву право проводить оптимизацию тюремной медицины.
В ст. 104 УИК предполагается прописать, что «особенности проведения обязательных предварительных и периодических медосмотров осужденных к лишению свободы, привлекаемых к труду на объектах уголовно-исполнительной системы (УИС)», установит именно Минздрав, хотя и по согласованию с ФСИН. Больше ничего в этом законопроекте и нет, кроме уточнения, что он вступит в силу через полгода после его утверждения. Это связано с необходимостью для Минздрава подготовить комплексный подзаконный акт.
При этом, если судить по пояснительной записке, Минюст, похоже, заранее знает, что гражданские здравоохранители напишут в этом своем приказе о более прагматичном использовании возможностей тюремной медицины. Потому что в данном документе прямо указывается: особенности будут заключаться не только в наделении сотрудников медицинских организаций УИС полномочиями по проведению медосмотров, но и в «сокращении перечня исследований и врачей-специалистов». Более того, именно в этой пояснительной записке аккуратно высказывается и предположение, что медосмотры и обследования заключенных могут проводиться и «иным лицом, назначенным начальником учреждения УИС и прошедшим необходимую подготовку».
Речь идет о врачебном контроле прежде всего над теми заключенными, которые занимаются работами, требующими соблюдения либо норм санитарной безопасности, либо определенного уровня здоровья занятых на них трудовых ресурсов. Однако тюремная служба, как оказалось, провела многочисленные консультации с правоохранительными ведомствами и правовыми инстанциями и пришла к выводу, что тюремная медицина справится. Оборудование имеется, сотрудники в наличии, а значит, следует сэкономить бюджетные средства на привлечении врачей с воли и перевозках осужденных по гражданским клиникам.
При этом любопытно, что в том же пакете инициатив Минюста есть еще одна поправка в УИК, которую почему-то решили проводить отдельно. Она касается ст. 173, которая регулирует процедуры как прекращения отбывания наказания, так и реализации порядка освобождения заключенных. В пояснительной записке, с одной стороны, сказано, что это техническая корректировка, но, с другой стороны, она связана с одной из наиболее застарелых проблем тюремной системы. Речь идет о праве на свободу для тяжелобольных осужденных, диагноз которых значится в специальном постановлении правительства РФ.
Не так давно в УПК была включена специальная норма о том, что такое освобождение происходит «немедленно». Теперь то же слово будет и в действующем тексте УИК. Там появится и оговорка о необходимости отпускать таких больных даже в тех случаях, когда соответствующее решение суда формально еще не вступило в силу, например, если предстоит апелляционное рассмотрение. Но главное все-таки другое: в этот раз Минюст не забыл указать в УПК срок «немедленности». Прежде по какой-то причине ее сделали обязательной только для УИС, но не для судебной системы. Но сейчас в базовую ст. 399 УПК предлагается такое дополнение: «Вопрос об освобождении осужденного от отбывания наказания в связи с болезнью в соответствии с ч. 2 ст. 81 Уголовного кодекса РФ разрешается судом в срок не позднее 20 суток».
И если бы точка действительно была как раз в этом месте, то Минюсту могли сказать «большое спасибо» многие поколения правозащитников. Однако точки там нет, вместо нее разъяснение, что 20 суток отсчитываются «со дня одновременного поступления в суд документов, указанных в ч. 6 ст. 175 УИК». А это, в том числе ходатайство самого тюремного учреждения и личное дело заключенного, для представления которых в суд сроки никакие, конечно, не обозначены.
